Аманда слишком поздно заметила, как сверкнули глаза Стивена, и вспомнила, что не настолько хорошо знает его, чтобы беспечно бросаться словами, не задумываясь о том, какое впечатление они на него произведут.
— То есть я хотела сказать… — начала она поспешно, но, увидев, как улыбка тронула его губы, смягчив суровое выражение лица, рассмеялась. — А, вечно я скажу что-нибудь не то! — сказала она. — У меня тоже для тебя сюрприз. Ты ужинаешь со мной, и если ты снова сядешь на своего любимого конька и будешь говорить мне, чтобы я сидела на своей половине или тому подобную ерунду, то, честное слово, я в тебя чем-нибудь швырну!
Стивен безо всякого приглашения опустился на стул и вытянул свои длинные ноги с умиротворенным видом человека, благополучно вернувшегося домой после тяжелого трудового дня.
— Сегодня я поставил своего «конька» в конюшню, — заявил он веселым тоном. — И я думаю, что настала пора показать, какое же угощение ожидает усталого странника.
— Неужели? — воскликнула Аманда, и в ее голосе прозвучала ее обычная резкость, но Стивен предупреждающе поднял руку.
— Не надо, Аманда, не порть первого впечатления. Я, конечно, тоже бываю резок, о чем ты мне неоднократно говорила, но ведь и ты тоже ужасно колючая.
Она улыбнулась и отошла, чтобы приготовить ему коктейль. Она совсем не считала себя колючей, а просто немного вспыльчивой, но ведь все рыжеволосые вспыльчивы. До нее вдруг дошло, что Стивен, в отличие от Чарльза, очень болезненно реагирует на ее необдуманные слова и может в свою очередь сам обидеть ее так, как никогда не обижал Чарльз.
— Странно все это, — промолвила она, поставив коктейль на низенький табурет у его ног. Стивен не спросил, что ей кажется странным, но по его быстрому взгляду, который он бросил на нее, она поняла, что он догадывается, в чем дело. Они потягивали свои коктейли и курили в дружелюбной тишине. Немного погодя он заметил, что она, наверное, потратила массу времени, чтобы сделать прическу.
Она и вправду, готовясь к встрече со Стивеном, затратила много усилий, чтобы уложить волосы в элегантную прическу, которую так любил Чарльз, бывший ярым противником ее хвоста.
— Да, — сказал она. — А тебе нравится?
— Мне больше нравятся распущенные волосы — тогда ты становишься похожей на маленькую девочку, — сказал Стивен и, небрежно протянув руку, вытащил шпильки из ее волос.
На мгновение ее охватило возмущение, она вспомнила о Мариголд и о том, какие позы она принимала в присутствии Стивена. Неужели эта дура была права? Неужели всем мужчинам действительно нравятся в женщинах только их кокетство и широко открытые от восхищения глаза — ведь это так льстит их мужскому самолюбию!
— Почему ты нахмурилась? — спросил Стивен. — Твой домовладелец, наверное, оказался слишком фамильярным?
Она нехотя улыбнулась и откинула волосы назад.
— Нет, я просто подумала о Мариголд, которая считает, что женщина как можно дольше должна выглядеть как маленькая девочка. Я не разделяю ее мнения.
— Да, вы с ней совсем разные, — резко ответил он, и его резкость могла означать, что сравнение очаровательной Мариголд было явно не в польз Аманды.
— Ну, разумеется, у нее масса достоинств, — возмущенно пробормотала она.
— Несомненно, — довольно холодно ответил Стивен. — А ты, случайно, не ревнуешь меня к ней?
— Чего ради! — воскликнула Аманда, взмахнув рукой в негодовании и пролив свой напиток. — С чего это вы взяли, что я могу ревновать вас, Стивена Спенсера? И к кому? К Мариголд Лич! Она, конечно, мила и привлекательна и умеет потешить мужское самолюбие, но при этом она безнадежно глупа, и ей никогда уже не будет снова тридцать лет, как бы она ни старалась!
Он не смог удержаться от смеха и хохотал так заразительно, что пролил свой коктейль, а потом взял у нее стакан и пошел налить им еще.
— Ты такая непосредственная и такая человечная, — сказал он, и ей показалось, что в его голосе прозвучали теплые нотки. — Кстати, она произвела большое впечатление на твоего мистера Брэдли.
— Да Чарльза может пленить любая миловидная особа, если рядом с ней он будет чувствовать себя мужчиной, — отпарировала она язвительно.
— А разве мы все не такие? — мягко возразил он. — Мы, бедные мужчины, так падки на лесть, а такие женщины, как Мариголд, созданы самой природой, чтобы утешать нас.
— А тебя она тоже утешала?
— Тебе не кажется, что у тебя нет права задавать этот вопрос?
— Да, я это знаю, но только я припоминаю, как в тот самый день, когда я решила снять твой дом, ты упомянул о том, что я могу служить для тебя прикрытием. Я еще сказала тогда Чарльзу, что у тебя, наверное, проблемы с женщинами.