— Грром и молния! Тысяча черртей! Сто сорок пять ведьм…
— Девочки, уши! — скомандовала мачеха.
Сестры сделали вид, что зажимают уши.
Но тут у Людоеда перехватило дыхание, и он умолк, не сказав ничего лишнего.
— Нельзя так волноваться, господин Людоед! — бросилась к нему Золушкина мачеха. — Успокойтесь, примите капельки!
— Черта с два мне помогут ваши капельки! — прохрипел Людоед. — А впрочем, давайте.
— Золушка, воды! — скомандовала мачеха.
— Кипяченой, — подсказал Людоед и залпом выпил пузырек валерьянки, осушив заодно целый графин воды. — Нервы у вас, господин Людоед! — покачала головой мачеха, оглядывая разбросанные вещи и поломанную мебель.
— И нервы, и сердце — все никуда! Возраст, заботы! — пожаловался Людоед и, сделав знак, призывающий к молчанию, начал считать пульс, поглядывая на свои большущие ручные часы, которые тикали так громко, что было слышно в соседней комнате.
— Раз, два… три… десять… сто… — отсчитывал Людоед. — Двести… пятьсот… тысяча!
— Тысяча! — ахнули устрашенные хозяйки.
— Да! Тысяча! Клянусь моими усами, часами и шпорами, дорого мне обошелся этот денек! — И Людоед откинулся на спинку кресла.
— Подушку под спину! — приказал он Золушке.
— Да не ту, пуховую! — с досадой крикнула мачеха и, вырывая из рук Золушки подушку, толкнула девушку к дверям. — Убирайся. Твое место на кухне.
— Стой! — рявкнул Людоед. — Ни с места, Замарашка! Все до единого жители книжки должны выслушать то, что я намерен сказать. Коротко, размазывать некогда. Знайте: по книжке бродит смутьянка. Она задумала вернуть сказкам так называемые счастливые концы! А? Каково?
— Какой ужас! — завизжали сестры и мачеха.
— Какое счастье! — прошептала Золушка.
— Узнав об этом, — продолжал Людоед, — я тут же, не щадя сил и времени, бросился спасать наши сказки. Я затащил девчонку в книжку для суда и расправы, но ей удалось улизнуть!
— Негодница! — возмутилась мачеха.
— Она затерялась между страницами и может натворить каких угодно бед. Мы должны найти ее, схватить и… — тут Людоед выразительно лязгнул зубами. — Узнать девчонку не трудно. Особые приметы: лицо в веснушках, платье в горошек, за плечами болтаются две тощих косички. Запомнили? Повторите!
— Лицо в веснушках, платье в горошек! Платье в веснушках, лицо в горошек! — затараторили сестры, перебивая друг друга.
— Куда? — крикнула мачеха, удерживая за юбку Золушку, которая метнулась было к дверям. — Помоги сестрам одеться!
— Подай! Прими! Приколи! Завяжи! — посыпались приказания.
Золушка металась от одной сестры к другой, спеша услужить им и убежать, чтобы предупредить Веснушку об опасности.
— Я слышал поблизости ее голос, — между тем продолжал Людоед. — Я полагаю, девчонка недалеко. Уж не прячете ли вы ее у себя, девицы? — пошутил он.
— Хи-хи-хи! — захихикали сестры.
— А может быть, ты, Замарашка, спрятала девчонку? В кухонном шкафу, за печкой или в бочонке из-под огурцов? — продолжал Людоед.
— С нее станется! С нее станется! — заверещали сестры. — Вы не смотрите, что она тихоня, но мы-то знаем — способна на любую каверзу!
Золушка побледнела как полотно.
— Как смешно вы говорите… — пролепетала она. — Господин Людоед… В кухонном шкафу… за печкой… — Вы — большой шутник… — Отчего ты побледнела? — насторожилась мачеха.
— Отчего у тебя дрожит голос? — подхватили сестры.
— Вот с кухни мы и начнем, — сказал Людоед. — А ну-ка, посвети мне, Замухрышка.
Золушка схватила фонарь.
— Позвольте мне пройти первой! — сказала она, пытаясь казаться спокойной. — В кухне темно. Там легко оступиться. — И она бросилась к двери.
Мачеха выхватила у нее фонарь.
— Поди прочь! Я сама посвечу господину Людоеду! — и оттеснила Золушку от дверей.
И тут Золушка распахнула окошко и крикнула так громко, что ее было слышно во всех сказках.
— Веснушка! Спасайся! Беги!! Беги!!!
Людоед взревел от ярости. Он схватил Золушку в охапку, пытаясь зажать ей рот и оттащить от окошка.
Но Золушка успела еще раз крикнуть: «Спасайся! Веснуш-ка-а-а!»
Взбешенная мачеха с дочерьми кинулась на подмогу Людоеду. Все они быстро справились с девушкой и поволокли ее за собой на кухню.
Замирая от страха, следила Золушка, как злодеи шарили за печкой, заглядывали в бочонок из-под огурцов, искали беглянку в шкафу. Но ни в шкафу, ни за печкой, ни в бочонке Веснушки, не оказалось. Золушка вздохнула с облегчением.
— Она успела улизнуть! — взревел Людоед, потрясая кулаками. — Из-за тебя!