Раздался страшный грохот. Безделушки попадали на пол. Таз с вареньем подпрыгнул на треножнике. Дверь распахнулась, и на пороге появился Людоед, таща за собой упирающихся мачеху с дочерьми.
— Ага! Застали! — загремел Людоед.
Волшебница вскочила с кресла.
— Как вы проникли сюда? — спросила она, возмущенная неожиданным вторжением.
— Хо-хо! — нахально ответил Людоед. — Не было еще ворот и дверей, которые устояли бы под натиском Людоеда. Мы явились сюда…
— Не вовремя, — оборвала его Волшебница. — Я не одета. — И она поспешила нахлобучить на голову колпак и скрыть лицо под вуалью.
— Не одета! — передразнил Людоед. — Все знают, отчего вы никому не показываетесь с открытым лицом. Морщины скрываете!
— Какая дерзость! — крикнула Волшебница, чуть не плача от обиды.
— А не дерзость, по-вашему, до того околдовать беззащитную женщину, мою жену, что она своими руками отдала девять штук мальчишек, которых откармливала для нашей семьи?!
Волшебница вытаращила глаза.
— Что?! — переспросила она.
— То, что вы слышите! — продолжал Людоед. — Вы обездолили целую семью! Попросту говоря — ограбили! И вот свидетели! — И он указал на своих спутниц, которые, прячась друг, за другом, всячески норовили не попасться на глаза Волшебнице.
— Мы тут ни при чем! — пискнули сестры.
— Ни при чем! — подтвердила мачеха. — И пожалуйста, отпустите нас! Мы опаздываем на бал. Подобный случай не повторится!
— Никто не выйдет отсюда, — гаркнул Людоед, — пока эта злодейка не признает своей вины и не расколдует все обратно.
— Вы, очевидно, не совсем здоровы, — холодно сказала Волшебница. — Иначе я не унизилась бы до оправданий. Заверяю вас — это недоразумение. Я никогда не вмешиваюсь в чужие сказки.
— Ложь! — раздался ангельский голос и…
…потрясая зонтиком, в комнату ворвалась Людоедиха.
Людоед попятился.
— Это… это видение… — пробормотал он.
Видение приблизилось к нему.
— Мой друг, — сказало оно, приглаживая его растрепанные усы, — все ясно. Ты околдован. Иначе ты не отдал бы этой… особе… — Людоедиха сверкнула глазами на Волшебницу, — девять штук мальчишек!
— Я отдал? — взревел Людоед. — Я? Я? Нет, ты! Людоедиха бросилась считать мужу пульс.
— Раз… два… десять… сто… сто пятьдесят… — бормотала она. — Тысяча!!! — крикнула она в ужасе, и, от швырнув руку Людоеда, схватила зонтик и замахнулась им на Волшебницу. — Вот до чего довели безобидного семьянина ваши адские козни!
Это было уже слишком.
Волшебница подняла руку. Зонтик исчез из руки Людоедихи и вылетел в окно. Тогда она в ярости смела со стола все карты. Они веером разлетелись по полу. Королевы, дамы, валеты захихикали и показали Людоедихе длинные розовые языки. Через секунду вся колода лежала на столе.
Людоедиха заметалась по комнате, круша все, что попадалось ей под руку. Толкнула треножник, пошвыряла на пол уцелевшие на полках безделушки, флаконы, чашки, опрокинула на пол таз с вареньем.
Но… едва она успела оглянуться и полюбоваться на дело своих рук, как таз снова оказался на треножнике и снова в нем розовой шапкой запенилось варенье. Безделушки и пузырьки, прыгая, как кузнечики, заняли свои привычные места.
Людоедиха задула свечи. Они тут же зажглись сами собой. Не помня себя от гнева, Людоедиха сорвала с головы мужа шляпу и запустила ею в Волшебницу.
Шляпа описала круг и, не задев Волшебницы даже кончиком пера, кинулась в огонь, горевший на треножнике. Пламя мгновенно охватило шляпу, перья затрещали, и от любимой шляпы Людоеда остался только пепел. Людоед застонал.
Тут Людоедиха села на стул и заплакала.
— Сдаюсь, всхлипывая, сказала она.
— Так-то лучше, примирительно сказала Волшебница. — Вместо того чтобы ссориться, лучше действовать сообща. Кто-то ввел вас в заблуждение, и это надо выяснить. Сейчас мы попытаемся это сделать. — И она достала из шкафа большую, выложенную перламутром старинную шкатулку.
— Нас не касаются ваши дела! — заявила Золушкина мачеха. — Мы спешим на бал. Он начнется ровно в полночь. Пока вы будете выяснять ваши недоразумения, дочки упустят принца! Не кусай ногтей! — прикрикнула она на старшую. — Не разевай рот, ворона влетит! — пригрозила младшей. — Дочки! За мной!