В тот вечер они привычно сидели на огромных мягких кожаных подушках на полу перед камином и Нина, имеющая филологическое образование, задумчиво сообщила:
— Лондонские дожди описывают так бесстыдно скучно и однообразно сварливо. А между тем дождь — это удивительное эмоциональное переживание по ритму, запаху, цвету… Вот завтра, кажется, будет дождь, — она строго посмотрела на Люси, — и я хочу, чтобы ты мне рассказала о нем, а я смогла почувствовать. И…
Она на секунду задумалась, а потом расхохоталась своей неожиданно пришедшей идеи:
— И напиши какое вино подойдет к этому дождю. Не просто название. Опиши его так, чтобы оно совпало с настроением дождя, — настойчиво потребовала Нина.
Вот так все и началось.
На следующий день действительно до обеда шел дождь, но к вечеру выглянуло влажное солнце. К этому времени Люси уже улетела в Италию. И уже оттуда послала Нине бутылку вина, приложив конверт с запиской, сделанной густыми синими чернилами на офсетной бумаге.
«Ну что ж, завтра обещают окончание сезона дождей, и к вам вернется солнце… Водосточные трубы по всему городу вылили свои прощальные чистые слезы. Поэтому возвращаю вас к спокойному и аккуратному белому вину из целых гроздей с дикими дрожжами. Вот вам итальянский автохтон Гарганега из Венето от ребят, исповедующих натуральный подход: Santa Colomba. Желаю вам элегантного дня с бокалом, где вы обнаружите белые цветы и морскую соль, мягкие фрукты и легкую маслянистость. Этикетку сохраните с вашими отзывами на обратной стороне!»
Эта забавная игра, подхваченная Люси шутки ради, получила неожиданный горячий отклик со стороны Нины с требованием продолжать. И вот уже пять лет Люси «собирает дождь» во всех городах мира, а к нему подбирает вино.
Бутылка «дождливого» вина распивается под треск лондонского камина и чтение записок. Аккуратно снятые этикетки с пометками к выпитому вину и короткие записи о проведенном с этим вином вечере Нина обвязывает специальной лентой и хранит в пробковой коробке… Это превратилось в маленькую взрослую игру: глубокую и вдохновенную традицию.
Люси все еще пребывала в воспоминаниях, когда, подходя к дому, увидела у дверей знакомую фигуру. Нина распахнула объятия и обвила Люси руками. За ее рассыпанной гривой непослушных медных кудрей летала Вовкина обаятельнейшая, лучезарная улыбка. Воздух дрожал от радости встречи. Наконец они уселись в узкой, но изысканно обустроенной столовой, выполненной в оттенках серого, за длинным столом с массивной глянцевой белой столешницей. С неизбежными серебряными подсвечниками разной формы. Перед каждым стоял свой, непохожий на другие, комплект тарелок и приборов. Бокалы тоже были разные, но сегодня — под красное вино. Индивидуальные вышитые салфетки в серебряных кольцах. В массивной стеклянной вазе пылал букет из ромашек, васильков и маков. Люси знала, что ее ждет головокружительно вкусная во всех отношениях ночь.
— Напоминаю: до наступления полночи мы должны традиционно погулять по парку, — поднял палец Вовка.
Нина распахнула на него свои кошачьи глаза:
— Профессор, ты с ума сошел! Она ночь летела и с утра на ногах. Давай корми нас быстрее и неси вино. Мы должны очень многое обсудить пока она не уснула! Люси, ты же не уснешь? Обещай! Вовка, спрячь ее телефон, я не хочу, чтобы она отвлекалась. Послушай, дети хотели прийти, когда узнали, что ты приедешь. Но я им запретила, ты не сердишься? Если ты задержишься в Лондоне, мы все можем встретиться в ресторане. Но не сейчас! — Нина держала Люси за руки, будто боясь, что та может неожиданно исчезнуть.
— Нинси, угомонись! И дай мне, наконец, расслабиться! Я здесь и никуда уходить не собираюсь, пока не мы не устанем от еды и разговоров. И пока я не увижу рассвет над лондонскими крышами!
SCHERZO 9
9/// бегство в бесконечности спаянной реальности… обвитой протянутой рукой вечности
Музыка: Tu Per Me/ Angelo Camassa
Люси развернула листок, лежащий перед ней на крахмальной салфетке. Это был перечень подачи сетов, традиционно записанный Вовкиной рукой. Вместо названия он придумывал, рисовал и присваивал своим блюдам невероятные иероглифы. Люси хранила их: драгоценные фантазийные рукописные меню. Она давно раздумывала как бы оформить эти маленькие шедевры и превратить в семейную реликвию.
На их столе никогда не было изобильных ваз с салатами или тарелок со всевозможными нарезками. Блюда подавались и заменялись в лаконичной последовательности. Сейчас столовая утопала в тонких многослойных ароматах. Они переплетались и поглощались друг другом, чарующе меняя оттенки.