Не от интереса. Не от волнения. Просто... зачем так громко? Зачем вести себя так, будто ты центр этой Вселенной, когда ты всего лишь новенький, про которого никто и не должен был бы помнить?
Бесило. Бесило, как он сидел — слишком развалившись. Как говорил — слишком небрежно. Как будто ему плевать. На всё. На всех.
Как будто никто здесь не важен. Ни уроки, ни люди, ни...
И уж точно не она.
— Ты опять на него смотришь, — тихо сказала Настя, наклонившись ближе. Голос стал мягче, почти заговорщицким. — Лика. Признайся. Он тебя бесит, да?
— Я просто смотрю в ту сторону, — резко отозвалась Лика, не глядя. — Потому что он мешает. Он как фоновый шум на полной громкости.
— Ага, ага, — Настя хмыкнула, откидываясь на спинку. — Просто фоновый шум, за которым ты наблюдаешь уже... минут семь. Не меньше.
Лика закусила губу. Взгляд сам собой соскользнул обратно на Макса. Он уже поднимался, легко, беззаботно, подхватил поднос, будто не нёс ничего тяжёлого. Пошёл к мойке, бросив через плечо что-то другу и снова смеясь.
Ни одного взгляда в её сторону. Ни одного лишнего жеста.
А она… чувствовала, как всё внутри сжимается.
Это было не раздражение уже нет. Это была какая-то встревоженность, смешанная с подозрением.
Она покосилась на компот. Тёмно-алый, густой. Похож на кровь из дорамы Насти. Пахнет вишней и чем-то искусственным.
Она поднесла стакан к губам. И поставила обратно. Не отпив.
Настя молчала. Но Лика знала, подруга всё поняла. И даже не собирается разубеждать.
А Лика... снова смотрела на пустую скамью у окна. Макс ушёл. И стало легче дышать. Но в груди всё равно осталось ощущение, будто кто-то подвесил туда крючок.
Она не собиралась думать о нём. Не собиралась анализировать. Не собиралась интересоваться.
Но уже делала всё это.
— Лик… — голос Насти потянулся, как струна, туго натянутая и едва слышно вибрирующая. Она прищурилась, будто что-то вычитывала в Ликином лице между строк. — Скажи честно: ты уже начала анализировать его как художественный текст? Ну, с подтекстами, символизмом и авторской иронией?
Лика вздрогнула и резко подняла голову. Тарелка с нетронутым омлетом перестала существовать, взгляд упёрся в Настю, словно хотел прожечь дыру в этом розоволосом воплощении назойливости.
— Кого? — её голос прозвучал отрывисто, почти колко.
— Макса, — спокойно кивнула Настя и лениво ковырнула ложкой в пюре, будто обсуждала погоду, а не тихую катастрофу, бушующую внутри Лики. — Ты же таращилась на него не меньше пяти минут. А когда он засмеялся, трижды поднимала глаза. Я засекла. И это при том, что у меня зрение минус два и концентрация как у варёного картофеля.
Лика сжала губы и отвернулась к подносу. Сердце, к несчастью, не собиралось притворяться равнодушным — оно пульсировало где-то в горле, словно вырывалось наружу, мешая проглотить хоть ложку. Она медленно поставила вилку и заставила себя заговорить:
— Я не смотрела. — Голос был ровный, почти ледяной. — Просто… не выношу, когда кто-то ведёт себя как центральный персонаж дешёвой комедии. Он громкий. Самодовольный. Школа для него сцена, а мы массовка. Это раздражает.
— То есть, не нравится? — уточнила Настя с почти невинной улыбкой. Лика бросила на неё взгляд, полный ледяного предостережения.
— Настя…
— Ага, всё ясно, — с довольным видом протянула та и лениво откинулась на спинку стула, переплетя руки на груди. Её глаза блестели, будто она выиграла в интеллектуальной викторине. — Ты его не разглядываешь, он тебя бесит, тебе всё равно и ты абсолютно точно не заметила, как у него волосы всё время падают на глаза. Или как он, когда говорит, наклоняет голову чуть вбок, будто примеряется, откуда пробить броню.
Лика зажмурилась, будто от головной боли, и резко поднялась. Стул скрипнул, поднос с грохотом ударился о край стола, а она, будто по команде, уже делала шаг прочь в спасительное движение, в бегство от чужих глаз и собственных неуместных чувств.
— Я ухожу. До звонка пять минут. Мне нужно распечатать материалы для кружка, — бросила она, не оборачиваясь.
— Ну да, конечно, материалы, — отозвалась Настя, поднимаясь следом с ленивой кошачьей грацией. — И точно не потому, что ты хочешь оказаться подальше от… заинтересованности, которую так тщательно маскируешь под раздражение.
Лика сжала зубы. От злости? От страха? От того, что подруга снова видела слишком много?
— Ещё одно слово, — процедила она, — и я пересажусь от тебя на английском.
— На английском ты всё равно будешь сидеть с Максом, милая. Так что... удачи. — Настя подмигнула, как будто наносила последний штрих в картину полного морального разгрома.