Собиралась уже надеть куртку и выйти, когда телефон коротко завибрировал. Я разблокировала экран и увидела сообщение от Насти:
«Всё, готовься. У нас новенький. Говорят, он опасный — из тех, кто ломает дисциплину, сердца и мебель. Вижу тебя через пять. Не прячься, перфекционизм не спасёт».
Я фыркнула. Положила телефон экраном вниз, но внутри вдруг стало тревожно — будто кто-то аккуратно подвинул рамку моего утреннего порядка, не спросив разрешения. Я глубоко вдохнула. Потом ещё раз. Медленно выдохнула. Раз, два, три. Так легче сосредоточиться.
Я открыла дверь, привычным движением закинув рюкзак за плечо, и вышла в утро, которое, несмотря на всю свою обычность, пахло чем-то новым. И чуть-чуть опасным. Как будто день только начинался, но уже собирался меня удивить.
У подъезда, как и обещала, уже стояла Настя. Она подпрыгивала на месте, как будто пыталась согреться, хотя была закутана в свой безумный розовый шарф с котиками. Волосы, тоже окрашенные в какой-то оттенок клубничного варенья, торчали из-под капюшона во все стороны, а на рюкзаке болтались два брелка в виде сердечек, которые постоянно звенели, как сигнал, что приближается ураган.
— Ты как всегда пунктуальна, как школьный звонок, — сказала она, едва я подошла, и сунула мне в руки термос. — Вот. Имбирный чай. Для разморозки твоей душевной строгости.
— Моя душевная строгость не нуждается в разморозке, — буркнула я, но взяла. Термос был тёплым, руки обхватили его с благодарностью.
— Ещё как нуждается. Ты вечно ходишь с видом, будто каждый эмоциональный всплеск — это угроза твоему расписанию. Хотя, если честно, ты сама как всплеск — только тщательно запакованный.
Я закатила глаза, но не ответила. Мы двинулись в сторону школы, и наши шаги зазвучали в унисон — мой ровный, почти выверенный, её — резкий, рваный, с периодическими подпрыгиваниями через лужи, которые она называла "естественными испытаниями дороги".
— Так что за новенький? — спросила я, делая вид, что просто поддерживаю разговор, хотя, на самом деле, этот вопрос сидел в голове с того самого момента, как я увидела её сообщение.
— Макс Артёмьев. Перевёлся из какой-то школы с запутанной историей. Говорят, что был там в каком-то списке “трудных”, но с мозгами у него всё в порядке. Или, по крайней мере, так сказал завуч, когда намекнул, что “этот молодой человек способен, но конфликтен”.
— Замечательно, — сухо отозвалась я. — Значит, нам завезли очередного героя драмы.
— Ага. И по слухам, он красивый. Не просто симпатичный, а прямо опасно красивый. С прищуром, знаешь, как в дорамах. Тёмные волосы, наглая улыбка, глаза, будто он тебя давно видел во сне, но не признаётся.
— Ты слишком много смотришь сериалы, — заметила я, но всё равно представила это лицо. И внутри, к сожалению, что-то дрогнуло.
Настя хмыкнула, обогнала меня на пару шагов и повернулась лицом, идя спиной вперёд — её фирменный трюк, из-за которого она вечно рисковала врезаться в фонарь.
— Просто предупреждаю. Если он сядет с тобой за парту и у тебя начнётся учебная романтическая эпопея с переписками, тайными взглядами и драмой в актовом зале — я первая напишу об этом фанфик.
— Если он сядет со мной за парту, — спокойно проговорила я, — я попрошу пересадку. Или включу наушники и сделаю вид, что его не существует. Это тоже рабочая стратегия.
Поворот к школе уже был виден — толпа одноклассников, распахнутые двери, дежурные у входа и первые крики изнутри. Я сжала ремешок рюкзака чуть крепче и мысленно включила «режим концентрации».
День должен был пройти спокойно. Уроки, контрольная, библиотека. По крайней мере, так я думала.
В классе, как всегда перед первым уроком, стоял шум: стулья скрипели, кто-то догрызал булочку, кто-то отчаянно дописывал домашку, а кто-то просто болтал — громко, быстро, с перебиваниями и подслушиваниями. Воздух был густой от чужих слов, запаха мела, сладкого парфюма и утреннего волнения.
Я заняла своё место у окна, достала тетрадь, ручку и конспект, намеренно отворачиваясь от гудящей толпы — мне не нужно было слышать, о чём они говорят. Но, как назло, в этот день избежать сплетен оказалось невозможно.
— Он реально откуда-то из Питера, — шептала Яна, увешанная браслетами, которые позвякивали при каждом движении. — Или из Москвы? Или из какой-то гимназии, где были потасовки. Короче, у него там были проблемы.
— Ага, проблемы с дисциплиной и с девушками, — вставил Витя, севший на парту, как обычно. — У него была старшеклассница. Или училка. Ну, ты поняла.