Дышать рядом
Утро началось с навязчивого звона будильника, будто кто-то с глупым упорством бил ложкой по её нервам. Лика медленно открыла глаза и уставилась в потолок, будто надеялась найти там ответ, зачем вообще снова наступил этот день. Под рёбрами тянуло знакомой тяжестью — глухой, вязкой тревогой, от которой хотелось завернуться в одеяло и исчезнуть. Телефон лежал рядом, экран чёрный, равнодушный. Неизменный. Она даже не потянулась к нему — боялась. Вдруг там… Нет, там, конечно же, ничего не было. И правильно.
В классе пахло чем-то резким — пылью, нагретым пластиком, фломастерами. Она выбрала своё привычное место у стены, где можно было упереться плечом в холодную штукатурку и казаться невидимой. Сосредоточиться. Выжить.
Макс вошёл, как ни в чём не бывало, и, не сбавляя шаг, плюхнулся рядом. Та же ухмылка, тот же тон, как будто вчерашнего вечера вовсе не существовало.
— Привет, — бросил он небрежно, как будто между ними по-прежнему ничего не было — ни слов, ни взглядов, ни уязвлённого молчания.
Лика не обернулась.
— Ну здравствуй, звезда школьного театра. Или теперь уже и главный герой чужих романов?
Она старалась, чтобы голос звучал насмешливо, почти безразлично. Почти. Но каждая буква царапала горло изнутри.
Он хмыкнул, не удостоив её даже попытки оправдаться.
— Ты всегда такой... многозадачный? — продолжила она, глядя прямо в тетрадь, в тугую сетку клеток, будто хотела спрятаться внутри них. Но всё её тело было натянуто, как струна.
— Это ты сейчас о чём? — его голос прозвучал ближе. Слишком. Он наклонился, и Лика поймала знакомый запах — мята, стиранная футболка, и что-то смутно родное, что до боли хотелось вытравить из памяти.
— О твоих талантах. Очаровать. Впечатлить. Испариться. Всё сразу. Удобно, наверное.
Он прищурился, но не отшатнулся.
— Лика, что за детский сад?
— Детский сад? — она резко повернулась, и в голосе её зазвенела обида, будто стекло под ногой. — Я вчера не стояла у выхода с глазами на пол-лица. Это был ты, Макс. Ты с ней.
— А тебе-то что? — сказал он, и в его голосе вспыхнуло что-то дерзкое, почти злое. — Ты же ни при чём, правда?
В классе повисла тишина, такая плотная, что каждый шорох стал оглушительным. Даже скрип ручки на соседней парте казался выстрелом. Несколько человек обернулись. Учитель оторвался от журнала и нахмурился.
— Макарова. Артёмьев. После урока останьтесь. Похоже, вам есть что обсудить вне моего предмета.
Лика сжала зубы и опустила взгляд в тетрадь. Слова плыли перед глазами, не складываясь в смысл. Сердце стучало, словно хотело вырваться из клетки, не от страха, нет, от ярости, горечи, чего-то, что она так и не научилась называть. Но она осталась сидеть. И он тоже.
Когда прозвенел долгожданный звонок, ознаменовавший конец последнего урока, все с облегчением потянулись к дверям. Все кроме них. Макс сидел, упрямо глядя в окно, сжав губы в тонкую линию. Лика рядом, сжимающая в пальцах ручку так, словно та в чём-то провинилась.
Учитель литературы, мужчина в возрасте с вечно насмешливым выражением лица, задержал их у двери, будто дожидаясь, пока класс опустеет. Потом, сложив руки за спиной, сделал несколько неторопливых шагов в их сторону, остановился и прищурился.
— Признаюсь, — начал он задумчиво, — давно не видел, чтобы кто-то из моих учеников спорил с таким остервенением, особенно на тему «значения античной трагедии». Вы двое умудрились совместить Шекспира с личными разборками. Поздравляю.
Макс шумно выдохнул, откровенно демонстрируя раздражение.
— Мы просто не сошлись во мнениях, — буркнул он, не глядя на Лику.
— Да уж, твои мнения разносились по всему классу, — язвительно ответила она. — В следующий раз принесу беруши.
Учитель поднял бровь, но не вмешался. Он дождался, пока между ними снова возникнет тишина, и произнёс:
— Раз уж вы так рвётесь высказываться, предлагаю вам заняться делом. Вместе. Для пользы школы и вашего мирного сосуществования.
Лика прищурилась:
— Вместе? С ним?
— Именно. Стенгазета. Театральная. К премьере. Макс, ты, говорят, теперь в курсе, как у нас тут всё устроено, — он многозначительно кивнул. — А ты, Лика, у нас, как я понял, главная муза сцены. Вот и создайте нечто великое. Вдвоём. Сегодня. И не уйдёте, пока не покажете хотя бы эскиз.
Макс скривился:
— А можно мне… не быть частью… этого?
— А можно мне взять отпуск за вредность? — парировала Лика, глядя прямо на него.