* * *
Когда урок закончился, я выскользнула из класса первой. Мне не хотелось, чтобы Макс снова заговорил со мной — не потому, что это было неприятно. Наоборот. Именно поэтому. У меня дрожали пальцы. Сердце стучало где-то в области шеи, и я почти была уверена, что учитель слышал его громче, чем свой голос.
Я сказала «да».
Сказала ему — тому, кто ещё вчера вызывал у меня исключительно раздражение своими шуточками, смятыми конспектами и вечным «Лика, дай списать». И вот теперь... я стою перед зеркалом и безуспешно пытаюсь решить, что надеть.
— Это же просто фестиваль, — сказала я своему отражению. — Просто огоньки и сладкая вата. Не свидание. Нет. Ни в коем случае.
Отражение посмотрело на меня с прищуром. Типа: ага, расскажи это ещё кому-нибудь. Лучше бабушке. Она поверит. Хотя вряд ли.
Я вытащила из шкафа джинсы, потом бросила их обратно. Слишком повседневно. Сарафан? Холодно. Платье? Глупо.
— Почему всё вдруг имеет значение? — пробормотала я, перебирая вешалки, как будто среди них прятался ответ на все вопросы мироздания.
Наконец я натянула простую светлую рубашку и юбку. Не нарядно, не слишком просто. Безопасно.
Подошла к зеркалу. Вздохнула. Потом села на край кровати и застыла.
Что он имел в виду? «Как друзья. Или не совсем». Это была проверка? Или он сам не знает, чего хочет?
А я?
Я не знала, почему от его слов у меня подкосились колени. Не знала, почему, когда он смотрел на меня, мне хотелось опустить глаза, чтобы не выдать всего — вот этого глупого жара в груди, легкой тошноты под рёбрами и странного ощущения, будто я стою на краю.
Взять его за руку будет ли это дружески? Или слишком?
А если он вдруг попытается взять мою?
— Господи, — я уткнулась в подушку и глухо простонала. — Я иду на фестиваль огней, а внутри меня катастрофа вселенского масштаба.
Телефон пикнул. Сообщение от Макса: "Я буду ждать у главного входа. Только не опаздывай, пожалуйста. Хочу успеть на фонарики."
Фонарики. Конечно. Он, наверное, просто хотел... ну, чтоб красиво. Чтоб как в кино. Чтоб запомнилось.
А я хочу, чтобы запомнилось именно с ним.
Я встала, быстро причесалась, нанесла немного блеска на губы (и немножко на нервы), схватила пальто. Перед выходом ещё раз взглянула в зеркало. Не потому, что сомневалась в наряде. Просто… хотелось увидеть ту девочку, которая идёт туда, где кто-то ждёт её.
И она мне понравилась.
Я закрыла дверь и побежала вниз по лестнице, стараясь не думать слишком много. Хотя уже поздно. Я думала о нём весь день.
Воздух уже пах вечерним холодом и чем-то сладким, будто карамель растопили прямо в закатном небе. Легкий ветер таскал за собой запах хвои, тополей и какой-то приторной ваты, которую уже, наверное, жарили на школьном дворе. Где-то вдалеке слышалась музыка — глупо весёлая, немного громкая, с переливами барабанов и нестройными голосами. Она будто дразнила: «Ну что, идёшь? Или сбежишь?»
Я шла. Не бежала, не кралась — просто шла. Ноги были ватные, ладони горячие. Как будто я собралась не на праздник, а на экзамен по чувствам.
Макс стоял у школьных ворот.
Просто стоял. Руки в карманах, капюшон накинут, тёмная куртка, на фоне фонарей почти силуэт. Но я бы узнала его из тысячи. Даже если бы он просто стоял среди теней. Даже если бы молчал.
Увидев меня, он выпрямился. Капюшон тут же скинул, будто это была маска, и улыбнулся, не слишком широко, чуть сбоку. Эта улыбка, от которой у меня в животе срабатывал какой-то тревожный звон, как будто внутри внезапно включили гирлянду.
— Привет, — сказал он. Голос был хрипловатый. Он тоже нервничал? Или я просто хотела в это верить?
— Привет, — я старалась говорить спокойно. Получилось. Почти.
Мы постояли несколько секунд, и было странное молчание — не неловкое, скорее плотное, как сладкий пар в сахарной лавке. Макс кашлянул и подал мне руку. Ладонь открытая, просто жест. Но я смотрела на неё слишком долго.
— Там фонарики. Они, кажется, уже начали, — тихо сказал он. — Пойдём?
Я вложила свою руку в его, и... ничего особенного не случилось. Ни грома, ни вспышек, ни музыкальной подложки, как в сериалах. Просто его пальцы сжали мои. Тепло. Уверенно.
Я хотела пошутить. Сказать что-то язвительное. Но изо рта вылетело только:
— Спасибо, что позвал.
Макс посмотрел на меня немного сбоку, с этой своей полуулыбкой, от которой у меня обычно обострялся сарказм, но сегодня наоборот, растаяла вся броня.
— Ты умеешь быть красивой даже в халате с единорогами, — сказал он почти шёпотом.