— Спасибо, — голос её всё ещё был тихим. — Что сказала. И что не сказала сразу. Я... разберусь. Просто… мне нужно время.
Потом мы просто сидели рядом. Не разговаривали, не обсуждали, не выясняли, кто прав, кто виноват. Просто были.
Потому что иногда лучшая поддержка это не советы, не объяснения и даже не правда. А просто тёплое плечо и тишина, в которой можно немного подышать.
Настя ушла, осторожно прикрыв за собой дверь, будто боялась, что резкий щелчок сорвёт с меня остатки спокойствия. Я осталась в комнате одна среди растрёпанного пледа, открытого блокнота и полуопустевшей коробки печенья. Всё вокруг выглядело так же, как до разговора, но внутри всё изменилось.
Я села на край кровати, уставившись в одну точку. Казалось, мысли начали кружить, как надоедливые комары, которые не дают уснуть, жужжат в самое ухо и жалят внезапно прямо в самое уязвимое.
Макс.
Его глаза. Взгляд, в котором было что-то тёплое… или мне показалось? Его слова, полушёпотом на лавочке: «Если я тебя поцелую, ты снова убежишь?» А потом: «Я подожду. Даже если считаю не до десяти, а до ста».
Это было искренне. Почти нежно. Или всё же… ловко? Улыбка, та, от которой у меня слабели колени. Тот самый момент, когда он отвёл взгляд, чтобы дать мне передышку. Это была забота? Или тонкий расчёт?
Я вспомнила, как он рассказывал про Алину. Как светлел, когда говорил о сестре. Как смеялся, показывая убогих, но трогательных единорогов, которых рисовал в детстве. Это всё тоже было частью плана?
Нет, нет, это невозможно. Он не мог… хотя...
Если это игра — он выигрывает.
А я? Я сижу здесь, разбираю его слова, будто это кроссворд из газеты с подвохом. И вдруг понимаю, что каждое «привет» из школьного коридора, каждое случайное прикосновение, каждый взгляд через плечо — всё это я храню в себе, будто это что-то важное. А если это правда всего лишь был спор?
Ставка. Рейтинг. Очки.
А я?
Я та, кого поставили на кон?
Я резко встала, будто движения тела могли остановить бег мыслей. Подошла к окну. Двор, освещённый фонарём, казался теперь чужим, как будто всё это происходило не со мной, а с кем-то другим.
Может, всё это и правда неправда. Может, Настя просто услышала искаженную версию. Может, Макс даже не догадывается, какие слухи бродят по школе.
А может... он догадывается. И ему просто всё равно.
Я прижала ладони к холодному стеклу, будто надеялась, что оно остудит лоб и сотрёт эту жгучую смесь обиды и стыда. Я не знала, что правда, а что выдумка. Но теперь я точно знала: мне нужно это выяснить. Не для того, чтобы обвинить. А чтобы вернуть себе себя.
Потому что если это была игра — я выхожу из неё. Но если правда — он должен сказать это мне. В глаза. Без шуток и полунамёков.
Саша
Воскресенье тянулось лениво, как размазанный мёд по краю чашки. За окном моросил мелкий дождь, в комнате пахло свежесваренным кофе и ванильными свечами. Я сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, листала старый блокнот, в котором почему-то сохранились и списки книг, и невнятные зарисовки, и даже наброски песен, которые мы когда-то с Сашей сочиняли под гитару. Детство на выдохе.
Телефон загудел коротко — уведомление. Я мельком глянула и… замерла.
Саша:
«Привет, Лис. Я в городе. Хочешь встретиться? :)»
Сердце подпрыгнуло, будто его кто-то пнул изнутри.
Лис.
Он всё ещё так меня называл. От «лисички», конечно, за мои рыжеватые волосы и за то, что, по его мнению, я всегда выкапывала чужие тайны и прятала свои. Это было до Макса. До школы, где никто меня не знал. Саша был частью того мира, где всё казалось простым — велосипеды, варенье, тайники под лестницей и ночные разговоры в палатке, когда мы притворялись взрослыми и планировали будущее.
Я прочитала смс ещё раз. Вроде ничего особенного — всего лишь встреча. Но почему в груди щемит?
От неожиданности? От радости? Или потому, что Саша появился именно сейчас, когда я запуталась в чужих взглядах, полуправде, слухах и собственных страхах?
Я прижала телефон к груди и на секунду прикрыла глаза. Может, именно сейчас мне и нужно было что-то настоящее. Тот, кто знал меня задолго до всего этого. Кто видел, как я падаю с дерева, реву над «Королём Львом» и устраиваю пикеты против школьной формы.
Я набрала ответ дрожащими пальцами:
«Конечно. Где встретимся?»
Я пришла на встречу раньше. Руки дрожали от нервов, хотя с утра я уговаривала себя, что всё это пустяк — просто старый друг, просто чашка кофе. Просто.
Кафе было уютным, с мягким светом и запотевшими окнами, за которыми лениво сыпал снег. Я выбрала столик у окна, в глубине зала, где музыка звучала чуть глуше, и где можно было спрятаться от взгляда прохожих, как будто от прошлого тоже.