Сердце билось слишком громко. В голове шумело: «А если она не ответит? А если скажет, что теперь не до него?»
Он провёл пальцем по экрану. И всё-таки нажал.
Экран мигнул. Сообщение ушло.
Макс сжал телефон в ладони, будто от этого зависел ответ.
— Пусть хотя бы это будет не зря, — прошептал он, — хоть раз в жизни.
День, когда тишина кричит
Утро понедельника было невыносимо обычным: школьный двор, мокрый асфальт, туманные окна вестибюля. Я пришла немного раньше, стояла у ворот, переминаясь с ноги на ногу и нервно крутя ремешок рюкзака.
Макс появился почти сразу, как всегда — с капюшоном, наушниками, будто бы сам по себе, ни с кем, ни для кого.
Он заметил меня, замедлил шаг, убрал наушник из одного уха.
— Привет, — сказал он, как ни в чём не бывало.
Я кивнула. И сразу в лоб:
— Макс, это правда?
Он нахмурился.
— Что именно?
— Про спор, — сказала я ровно, чтобы голос не дрогнул. — Про тебя и Глеба. Что ты поспорил, что сможешь меня в себя влюбить. Или что-то в этом духе.
Молчание. На секунду во дворе стало тише, будто даже ветер затаил дыхание.
— Лика…
— Просто скажи. Да или нет.
Он вздохнул, провёл рукой по затылку. Улыбка соскользнула с его лица, как маска.
— Это было давно. В самом начале. И это было тупо. Мы просто… мы болтали, как идиоты. Он сказал, что ты слишком правильная и что я никогда не смогу тебя «разморозить». Я сказал, что ты нормальная и что... это вообще не его дело. И, да, я подыграл. Был спор. Был. Но потом...
— Стоп, — я подняла руку. — Значит, это правда.
Он замолчал. И этого молчания оказалось достаточно.
— Всё это время… — прошептала я. — Я думала, что мы просто сблизились. Просто общались. А ты… Ты просто играл?
— Нет! — резко сказал он. — Лика, я клянусь, всё это стало по-настоящему. Я не думал, что ты вообще будешь со мной разговаривать. А потом… всё изменилось. Ты мне нравишься. Уже давно. Это не игра.
— Но началось это из-за спора, — в голосе зазвенела злость. — Ты выбрал меня, потому что хотел что-то доказать своему другу. Мне? Себе? Неважно. Ты не пришёл ко мне просто так. Ты пришёл, потому что тебе нужно было выиграть.
Он опустил глаза.
— Да. В начале да. Я был дураком. Я думал, это ничего не значит. А потом… стало значить. Сильно.
Я отвернулась. Всё внутри будто раскрошилось — тонким стеклом, колючими осколками.
— А я? Мне теперь с этим жить? Ходить по школе и знать, что ты просто пытался «разморозить» меня?
— Нет, — тихо сказал он. — Я не хотел, чтобы всё так вышло.
— Но вышло. — Я снова посмотрела на него. — Мне больно, Макс. Потому что я тебе доверяла. А ты... ты просто начал играть в то, что для меня стало настоящим.
Он ничего не ответил. Только смотрел. И, может быть, даже сожалел.
Но мне этого было мало.
— Не ищи меня, — бросила я и пошла прочь, не оборачиваясь.
И впервые за долгое время мне действительно не хотелось, чтобы он побежал вслед.
* * *
Я стоял, как вкопанный, даже когда она ушла. Просто смотрел ей вслед, пока её фигура не исчезла за углом школьного здания. Даже не обернулась. Ни единого взгляда.
Сначала мне казалось, что всё сон. Что она сейчас вернётся, бросит в меня рюкзак, скажет: «Шутка. Я просто хотела увидеть твою рожу». И мы посмеёмся. И всё будет, как раньше. Как до этих дурацких слов, до этой дурацкой игры, в которую я зачем-то влез.
Но она не вернулась.
А я остался стоять, и мне было… хреново. Настолько, что даже Глеба хотелось стукнуть за ту глупую реплику. За то, что я тогда просто усмехнулся и ляпнул: «Да легко».
Легко? Да ничего не было легко. Ни один её взгляд. Ни одно смущённое «привет». Ни одно прикосновение, случайное или нет. Я начал как идиот, но всё очень быстро перестало быть игрой.
Я запутался. Не понял, когда она стала важной. Когда мне стало не всё равно, ответит ли она на сообщение. Когда я начал ждать её реакции больше, чем своих оценок. Когда перестал видеть всех остальных.
Но это ничего не значит теперь.
Теперь она знает. Всё. И всё, что она увидела это начало. А не то, кем я стал рядом с ней. Не то, как сильно мне хотелось быть рядом честно. Настояще. Без споров, без подначек, без всего.
Я сел на скамейку рядом со школой, положил голову на руки. Люди шли мимо, я их не видел. Я смотрел в асфальт, как будто там была кнопка «отмотать назад». Но, кажется, даже волшебники в кино не умели исправлять такое.
Она ушла. И я не пошёл за ней. Потому что не знал, что сказать. Потому что, наверное, сейчас я не имел на это права.
— Макс?
Я вздрогнул. Голос был знакомый, но я никак не ожидал его услышать здесь и сейчас. Поднял голову — передо мной стояла Настя. Лёгкая улыбка, рюкзак с какой-то смешной нашивкой в виде кота, волосы растрёпаны ветром.