— Ты чего тут сидишь один? Уже почти все разошлись.
Я пожал плечами и отвёл взгляд. Не хотелось говорить. Тем более объяснять. А особенно ей.
Но Настя не уходила.
— С Ликой поругался? — мягко спросила она. Без насмешки. Просто… по-человечески.
— А ты уже знаешь?
— В нашем классе? — хмыкнула она. — Тут, если кто чихнёт не вовремя, через пять минут все обсуждают, был ли это намёк на смерть директора.
Я усмехнулся. Слабо, криво. Но всё равно усмехнулся.
— Значит, знаешь, да?
— Только то, что она ушла в слезах, а ты с лица побелел, как мел. — Настя села рядом. — Я не знаю, что между вами, Макс. Но если это из-за того спора, о котором все шепчутся…
Я напрягся. И тут же раздражение. На себя. На Глеба. На весь этот глупый мир.
— Она узнала, — глухо ответил я. — Но не дала мне ничего сказать. Сразу ушла.
— А ты что бы сказал?
Я замолчал. Что бы я сказал? Что это было давно? Что я не думал? Что я идиот? Что я с ума схожу по ней уже давно, и никакая «игра» не имеет смысла рядом с этим?
— Не знаю, — наконец выдохнул я. — Я запутался. Всё вышло из-под контроля. Я… я правда к ней по-настоящему. Не ради баллов, не ради спора. Просто она… она другая. И важная. Слишком.
Настя кивнула. Несколько секунд молчала.
— Она добрая, — тихо сказала она. — Но гордая. Ей было важно, чтобы всё было честно. Чтобы ты выбрал её не потому, что она «приз».
Я кивнул.
— А теперь всё испорчено?
Настя встала. Повернулась ко мне.
— Ты ведь не бросишь это просто так, Макс?
— А если она больше никогда не захочет со мной говорить?
— Тогда тебе придётся доказать, что хочешь не говорить, а быть рядом. Не словами. Поступками. — Она слегка улыбнулась. — Лика не верит слухам. Но ей нужно время, чтобы начать верить тебе.
И ушла, оставив меня с этой странной смесью надежды и страха.
Я стоял у входа в школу, вцепившись в лямку рюкзака так, будто от неё зависела моя жизнь. Сердце колотилось, как барабан на рок-концерте, а мысли… Лучше бы они замолчали. Хоть на секунду.
Сказать. Объяснить. Извиниться. Просто. Почти.
Я увидел её издалека — Лика шла быстро, будто кто-то гнался за ней. Лицо закрыто капюшоном, шаг — чёткий, злой. В голове отчаянно крутилась одна фраза: "Не передумай. Не струсишь."
— Лика, подожди! — Я бросился ей наперерез, выдохнул и встал на пути. — Пожалуйста. Мне нужно поговорить.
Она остановилась. Молча. Подняла на меня глаза — в них не было злости. Только… усталость. И какая-то горькая, выжженная пустота.
— О чём? — её голос прозвучал спокойно, даже холодно. — Хочешь сказать, что это всё неправда? Что спора не было?
— Лика, это было глупо. И это было до… До того как я начал по-настоящему…
— Начал что? — Она склонила голову. — Играть в чувства?
Я сглотнул. Слова комом застряли в горле.
— Нет. Я не играл. Я…
— Макс, не надо. — Она отвела взгляд. — Я просто хочу побыть одна. Пожалуйста.
— Я не могу вот так… Я должен объясниться!
— А я не хочу слышать. Не сейчас.
И ушла. Не громко, не демонстративно — просто шагнула мимо, будто меня не было. Мимо всего, что между нами успело случиться.
А я стоял и чувствовал, как весь воздух вокруг стал пустым, как будто мир выдохнул… и не вдохнул обратно.
Я ждал её у шкафчиков, будто партизан в засаде, притаившись за углом, сгорбившись, с скомканным клочком бумаги в руке. Весь план держался на трёх пунктах: подойти незаметно, кинуть записку, не провалиться сквозь землю от стыда.
Лика стояла у своего рюкзака, копалась в учебниках. Волосы собраны, лицо сосредоточено, ни тени эмоций. Я сглотнул и сделал шаг. Один. Второй. Сердце барабанило, как будто сейчас не записку, а признание в государственном перевороте передаёт.
Пока она отвернулась к шкафчику, он почти на автомате приоткрыл молнию её рюкзака и бросил туда записку.
— Макс? — вдруг повернулась Лика.
Я застыл. Как олень в фарах. Как полный идиот.
— Я… просто проходил мимо, — буркнул я, разворачиваясь и спеша скрыться в коридоре. Не дожидаясь, пока она откроет рюкзак. Не в силах смотреть ей в глаза.
Записка осталась лежать в потемках среди тетрадей. Маленький скомканный вопрос, написанный торопливым почерком, с дрожью, которую не скрыть:
«Если бы я не начал это на спор… ты бы всё равно посмотрела на меня?»
Последняя нить
В дверь позвонили. Макс, зарывшийся в математику, лениво крикнул: