— Алина, открой, если это снова доставщик — скажи, мама дома!
— Э-э-э… Макс! — послышался радостный визг из коридора. — К тебе Глеб пришёл!
Он подскочил, как ужаленный. Глеб? Сейчас?!
Алина втащила Глеба за руку в квартиру, сияя как ёлочная гирлянда.
— Смотри, кто пришёл! Настоящий Глеб! Он красивый и пахнет как жвачка с клубникой!
— Алиииин, ну ты чего… — смутился Глеб, кидая Максу хмылку и протягивая кулак для приветствия. — Йо. Надо было поговорить. Надеюсь, не мешаю?
— Не мешаешь, — отозвался Макс, чувствуя, как где-то внутри всё снова стягивается в тугой узел. — Заходи.
Алина, довольная как кот, уселась рядом на диван и начала распрашивать:
— Глеб, а ты знаешь, что я буду феей на утреннике? А хочешь я покажу тебе, как танцую?
— Конечно хочу, — с улыбкой сказал Глеб, легко включаясь в её игру.
Макс наблюдал за ними, словно через стекло. Его друг смеётся, слушает Алину, кивает ей с серьёзностью взрослого, которому доверили детскую тайну… и всё это было бы прекрасно, если бы не гложущее чувство, что Лика, возможно, теперь смотрит на Сашу так же — с восхищением, с доверием, с теплом.
Глеб наконец оторвался от Алины и повернулся к Максу:
— Слушай, чувак, поговорим? Насчёт всего этого… Лики. Спора. Я слышал, она всё узнала?
Макс кивнул. Не хватало только, чтобы обсуждение всего этого началось при Алине.
— Пойдём на балкон, — буркнул он. — И возьми с собой печеньку. Без выкупа Алина нас не отпустит.
— Две, — строго уточнила Алина. — Я охраняю границу кухни.
Балкон был залит вечерним солнцем. Липы под окнами шумели листвой, где-то визжали тормоза велосипеда, смеялись дети. Но между ними с Глебом повисла тишина. Та самая, когда слов много, но ни одно не звучит правильно.
Макс опёрся локтями на перила, не глядя на друга.
— Я кинул ей записку. — Голос дрогнул. — Глупо, наверное, да?
— Что написал?
— «Если бы я не начал это на спор… ты бы всё равно посмотрела на меня?»
Глеб выдохнул, посмотрел вниз.
— Сильно. И честно. Но, Макс, она всё равно рано или поздно бы узнала. И не важно от кого. Лучше уж от тебя.
Макс молчал. Он вспоминал, как Лика отвернулась в коридоре, как ускорила шаг, когда он подошёл. Как будто боялась, что прикоснётся и всё сгорит.
— Я сам не понял, как всё стало... не по-настоящему. А потом слишком по-настоящему. Сначала спор, потом интерес, а потом она. В каждом взгляде. В каждом чёртовом «привет». И теперь, когда всё развалилось, я не могу дышать нормально. — Он криво усмехнулся. — И при этом она вчера гуляла с Сашей.
— Ты же понимаешь, что Саша ей не враг. Он с ней давно знаком. Она улыбается с ним не потому, что назло. Просто ей сейчас нужна стабильность. А ты её весь мир перевернул.
Макс резко выпрямился, вглядываясь в закат.
— А я… а я бы всё перевернул ещё раз. Если бы она хотя бы один раз сказала, что чувствовала хоть что-то. Что это не было зря.
— Думаешь, не чувствовала? — Глеб коснулся его плеча. — Макс, я же видел, как она смотрела на тебя. Видел, как отворачивалась, когда ты говорил что-то глупое, и всё равно улыбалась. Не закрывай дверь. Даже если сейчас больно оставь шанс. Себе. И ей.
Макс кивнул. В глазах стоял тот самый коридор, где она отвернулась. Где он не успел. Где всё пошло наперекосяк.
— Спасибо, что пришёл. И что не винтишь.
— Винтить тебя бесполезно. — Глеб усмехнулся. — А вот поддержать всегда пожалуйста.
Изнутри донёсся голос Алины:
— Глеб! Ты будешь мой король! Я уже нашла тебе корону из картошки!
— Спасайся, пока не поздно, — устало хохотнул Макс.
— Нет уж. Теперь это моя судьба. Король из картошки — это звучит гордо.
Макс улыбнулся, но сердце всё равно било не туда. В голове её голос. Её глаза. Её молчание.
"Ты бы всё равно посмотрела на меня?" — эхом отдавалось внутри.
— Макс! Лови картофельную корону! — Алина, сияя, как маленькое солнце, вбежала в комнату, держа в руках странную конструкцию из картона, фольги и… да, похоже, действительно кусочка сырой картошки.
— Ваше величество, — торжественно поклонился Глеб и сел на пол рядом с девочкой. — Позвольте быть вашим премьер-министром.
— Только если не будешь есть мою корону!
— Обещаю! — Он развёл руками.
Макс сидел напротив, опираясь спиной о диван. Он наблюдал за ними — Алина визжала от восторга, Глеб строил из подушек «королевский трон». А в голове у Макса всё равно крутилась Лика. С её молчанием. С её взглядом. С тенью обиды, которую он сам туда и поселил.
— Эй, ты с нами вообще? — Глеб махнул перед его лицом рукой. — Не унесло ли тебя ветром мыслей?
— Унесло. И не отпускает, — пробормотал Макс, улыбнувшись Алине, которая уже надела ему «ордена» из конфетных фантиков.