Считай до десяти

— Он… — Я всхлипнула. — Он сделал это на спор, Настя.

— Знаю, — мягко сказала она. — Но знаю и то, как он на тебя смотрел.

Я покачала головой.

— Ты не понимаешь. Я была для него задачей. Вызовом. Он просто… поставил на меня.

Настя помолчала. Потом тихо добавила:

— Может, сначала да. Но разве ты правда не видишь, что теперь всё совсем не так?

— Я не знаю, — прошептала я. — Мне хочется ему верить. Но как, если всё началось с лжи?

— Ты имеешь право злиться. Но ты не обязана принимать решение прямо сейчас.

Я вскинула на неё глаза. Настя сидела спокойно, с той самой уверенностью, которую я всегда у неё завидовала.

— Ты сильная, Лик. И если когда-нибудь решишь простить это тоже будет по-своему сила. А пока… я просто здесь.

Я кивнула и положила голову ей на плечо. И впервые за день почувствовала, что не тону одна.

— Понимаешь, — начала я глухо, — я ведь правда думала, что это что-то настоящее. Он… он смотрел на меня так, как будто видел. Настоящую. Не маску, не оценки, не чужое мнение а меня. А потом оказалось, что всё это был просто… эксперимент. Ставка.

Я сжала кулаки и уставилась в тёмную дорожку перед собой.

Настя молчала. Она умела слушать. Не перебивать, не вставлять фразы «всё будет хорошо», не заполнять паузы. Просто быть рядом.

— Я чувствую себя глупо, — продолжила я, — как будто сама впрыгнула в эту ловушку с глазами закрытыми. Он ведь даже не скрывал, что всё это началось не просто так. Он… просто не сказал. Не предупредил. Дал мне поверить.

Настя чуть кивнула:

— А ты себя винишь за то, что поверила?

— Да! — почти выкрикнула я. — Потому что если бы я с самого начала держала дистанцию, если бы не открылась, если бы не пустила его… мне бы не было так больно сейчас.

Я уткнулась лицом в колени.

— Я будто сама себя предала, понимаешь?

Настя тихо выдохнула.

— Я понимаю. Но, Лик… доверять это не слабость. Это не глупость. Это не ошибка. Это… выбор. И ты выбрала быть настоящей. Это не повод стыдиться. Это повод гордиться.

Я вскинула на неё глаза.

— Я не хочу, чтобы это стало моей историей.

— Почему? — спросила она, глядя в упор. — Потому что страшно, что ты снова поверишь и снова пострадаешь?

Я кивнула. Горло сжало, как перед слезами.

— Но может быть, — тихо продолжила Настя, — он тоже теперь настоящий. Может быть, он сам не ожидал, что ты для него что-то значишь. Люди иногда делают ужасные вещи, чтобы понять, что им важно. Это не оправдание. Но, может, это шанс.

Я закусила губу.

— А если я прощу, и он снова меня ранит?

— Тогда я буду рядом. И ты справишься. Потому что ты не одна, Лика.

Настя взяла меня за руку.

— Но знаешь, что ещё хуже, чем быть раненой? Никогда не дать себе шанса. Не потому, что боишься — а потому что не веришь, что заслуживаешь чего-то настоящего.

Я молчала. Смотрела на наши сцепленные пальцы, на её спокойные глаза. На ту самую поддержку, которую всегда надеешься получить в тёмные минуты, но редко находишь.

— А если я всё же выберу его… это будет слабостью?

— Нет. Это будет твоим решением. И ты имеешь на него право.

Я глубоко вдохнула.

— Мне нужно подумать.

— Я и не прошу тебя спешить, — улыбнулась она. — Но что бы ты ни решила… я на твоей стороне.

— Он же… просто ставил на меня, Настя! — голос дрожал, а горло сжималось так, будто я глотала лезвие. — Десять дней. На спор. Как будто я не человек. Как будто… игрушка.

Настя молчала с минуту, но не отвела взгляда. Потом медленно, почти осторожно, сказала:

— Да. Он поступил как идиот. Тут не спорю.

Я дернулась, будто от пощёчины, но она не дала вставить ни слова:

— Подожди. Позволь мне сказать. Я не оправдываю его. Но я его знаю. И если бы это всё было только игрой он бы давно слился. Отшутился. Не стал бы влюбляться. А он влюбился, Лик.

Я отвернулась.

— Ага. Прям любовь с первого спора.

— Не издевайся, — мягко, но твёрдо сказала Настя. — Ты же видишь, как он с тобой. Это не игра. Уже нет. Я видела, как он тебя смотрит. Как теряется рядом с тобой. Как пытается быть лучше не для оценки, не на показ, а просто потому что ты ему небезразлична.

Я молчала. Хотела возразить, но не могла.

— Он сам говорил, что не ожидал. Что всё зашло дальше. Что ты… первая, кого он действительно почувствовал.

Настя вздохнула.

— Лика, он сделал глупость. Но, может, ты не в ловушку попала а в момент, где кто-то вдруг по-настоящему понял, что такое любить. Пусть даже через ошибку.

Я посмотрела на неё с болью.

— А если он снова соврёт? Или сбежит? Или окажется, что это всё порыв?

— А если нет? — в голосе Насти была не наивность, а честность. — А если ты закроешь сердце именно в тот момент, когда кто-то впервые пришёл с открытым?