— Я просто сел, куда сказали, — отозвался я спокойно. — Без плана. Хотя да, заметил её сразу.
— Удивительно. — Он усмехнулся. — Обычно ты игнорируешь таких. Отличница, вся в себе, выражение лица — «не трогай меня, я занята анализом вашего бессмысленного существования».
— Именно это и подкупает. — Я немного замедлил шаг. — Она не пытается понравиться. Ни словом, ни взглядом. Даже когда злится делает это чётко, будто цитирует внутренний устав.
— То есть ты уже её злишь?
— Кажется, да. — Я усмехнулся. — Даже не специально. Просто живу.
— Сильно, — покачал головой Глеб. — Ну ты даёшь. Ты же понимаешь, что таких не пробить обычной улыбкой?
— Потому и интересно.
— Значит, зацепила.
— Сложно не зацепиться. Она смотрит так, будто просчитывает последствия твоего существования. Но не говорит вслух.
Глеб засмеялся, откинув голову:
— Ну всё, я тебя не узнаю. Раньше ты говорил, что «школьная романтика — это ловушка».
— Я и сейчас так говорю. — Пауза. — Просто… не всё ловушки одинаково опасны.
Он махнул рукой, словно отгоняя мысли.
— Эх, вот бы поспорить с тобой по-старому. Как тогда, помнишь? Кто первый прыгнет в воду с моста. Кто уговорит училку перенести контрольную. Ты всегда выигрывал.
— Потому что ты выбирал безумные ставки.
— И сейчас выберу. — Он посмотрел на меня пристальнее. — Спорим, ты не заставишь её влюбиться за десять учебных дней?
Я засмеялся. Честно. В голос.
— Глеб, ты с ума сошёл?
— Ну а что? Ты же не всерьёз. Просто... проверь. Не ради того, чтобы выиграть, а ради интереса. Ради самой идеи. Она — вызов. А ты скучаешь, если вокруг только фон.
Я замолчал. Пнул осенний лист, слушая, как он хрустит под кроссовкой.
— Это даже не спор, — сказал я наконец. — Просто странный разговор двух идиотов у стены.
— Ну вот и договорились. — Он хлопнул меня по плечу. — Десять дней. Если не выйдет — я неделю не пристаю с идиотскими историями. Если выйдет… хм. — Он задумался. — Тогда я признаю, что ты всё ещё Макс, которого стоит звать в драку, когда будет по-настоящему интересно.
— Серьёзно, вот такая ставка?
— Конечно. Мы же не дети. Тут всё по-честному.
Я усмехнулся. Пожал плечами. Не дал согласия вслух. Но и не отверг. И это, похоже, устроило нас обоих.
Мы свернули с шумной улицы во двор, знакомый до каждой трещины на асфальте. Те же качели, которые скрипели ещё в детстве, тот же облупленный забор, за которым когда-то прятались, изображая снайперов. Всё было будто вырезано из памяти и помещено в реальность, только слегка выцветшую.
— Знаешь, — сказал Глеб, лениво подбрасывая камешек и ловя, — я, конечно, пошутил. Про спор. Ну, типа, старая добрая традиция. Но ты на неё посмотрел так… будто не совсем против.
— Потому что не совсем против, — признал я. — Хотя не думаю, что это вообще возможно. Она ведь не из тех, кто... ведётся.
— Ага, — усмехнулся он. — Вечно с книжкой, ходит, как будто на олимпиаду даже за хлебом. Я пытался с ней как-то заговорить, чисто по-дружески, уточнить что-то по литературе. Так она посмотрела, будто я предложил ей ограбить банк в обеденный перерыв.
Я усмехнулся.
— Она такая. Словно ставит фильтр: «все непроверенные в корзину». Интересно.
— Интересно — мягко сказано. — Глеб остановился, посмотрел на меня. — Слушай, а ты вообще что о ней знаешь?
Я задумался. Почти ничего. Пара фраз, пара взглядов. Ощущение, будто у неё внутри целая библиотека, куда доступ по специальному пропуску. И пока ты его не получил даже не надейся понять, о чём она думает.
— Не знаю, — признал я. — Почти ничего. Только то, что она не из тех, кто притворяется. Всё, что делает искренне. Даже холод.
— Ну, это правда. Она реально умная. Победитель всяких олимпиад, ходит на дебаты, пишет статьи в школьный блог — ну, для «умных». — Он усмехнулся. — А ещё она, вроде, с детства в этой школе. Всех знает, но ни с кем особо не дружит. Только с Настей, знаешь, такая яркая, розовые волосы, громкая.
— Видел её. Контрастно выглядят.
— Они и есть как чёрное и розовое. Настя может говорить сто слов в минуту, а Лика одно, но так, что ты подумаешь о нём весь день.
Я кивнул. Пожал плечами.
— А про парней? Были?
— Да вроде нет. Ну, слухи ходили, но ничего серьёзного. Она как будто специально держится подальше. Кто-то говорил, что у неё папа ушёл давно, и с тех пор мама на измене. Типа «учёба важнее чувств», и всё такое.