— Логично, — пробормотал я. — Это объясняет многое.
Мы остановились у лавочки. Сели. Было тихо, только ветер играл с листьями, гоняя их по асфальту.
— Ты ведь понимаешь, — Глеб глянул на меня, — что в это лучше не лезть. Даже если и кажется интересным. Слишком она… закрытая. А ты не тот, кто играет в долг.
Я ничего не ответил. Просто сидел, глядя, как солнце пробивается сквозь жёлтые кроны.
— Хотя, — добавил он спустя паузу, — если вдруг и выйдет... это будет что-то. Не знаю даже, кому завидовать тебе или ей.
Я усмехнулся.
— Это всё равно шутка.
— Конечно. Шутка. Как всегда, — кивнул он. — Только у тебя шутки, Макс, иногда заканчиваются странно. Не всегда в ту сторону.
Мы ещё долго сидели на той лавочке. Разговаривали ни о чём, перебрасывались историями, вспоминали летние лагеря и случайные подвиги.
— Ладно, — Глеб потянулся и встал с лавочки, — мне пора. Мать убьёт, если я ещё раз опоздаю к ужину. Она, конечно, милая женщина, но с точностью до секундомера.
— Тогда спасайся, — усмехнулся я, поднимаясь вслед за ним.
Мы молча прошли ещё пару дворов. Около остановки Глеб хлопнул меня по плечу:
— Макс. Только не заиграйся. Даже если всё в шутку, потом тяжело разгребать.
— Я не собираюсь.
— Вот именно, — сказал он и добавил с улыбкой: — А всё равно разгребёшь.
Он махнул рукой и свернул за угол, оставив после себя только запах дешёвого лимонада и лёгкое послевкусие чего-то почти важного. Я стоял несколько секунд, глядя, как фонари ложатся золотыми пятнами на асфальт, потом сунул руки в карманы и направился к своему подъезду.
Подъезд был всё тот же — облупленные стены, кнопка домофона, которой нужно нажимать с определённым усилием и под определённым углом. Я вошёл, на автомате перепрыгивая через скрипящую ступеньку, чтобы не разбудить соседскую собаку на втором этаже, и поднялся на третий, к нам.
Дверь открыла Алина.
— Мааакс! — Она была в пижаме с котятами и с фломастером в руке. — Я рисовала дракона, но у него получился слишком добрый, поэтому теперь это лягушонок. Ты будешь ему придумывать имя!
— Лягушонок-дракон? — я сбросил кеды и прошёл на кухню. — Сложная задача.
— Это не просто лягушонок, — Алина, вприпрыжку следуя за мной, уже зачитывала правила нового волшебного мира. — Он умеет дышать радужным паром, разговаривает на языке ветра и боится громких звуков, потому что у него очень чувствительные уши.
— Ага. То есть как ты утром, если не дать тебе мультики.
Она засмеялась и вцепилась мне в руку. Я наклонился, подхватил её на руки и понёс в комнату.
— А мама когда придёт? — спросил я, аккуратно поправляя ей плед.
— Поздно. Сказала, чтоб мы ужинали пельменями. Но я не хочу пельмени. Я хочу что-нибудь вкусное. Макс, можно макароны с сыром?
Я вздохнул, глянув на часы.
— Если ты честно нарисуешь ещё одного лягушонка, который будет охранять первого — сварю макароны и даже натру сыр сам. Договор?
— Договор! — она вскинула вверх руку, как будто давала клятву.
Я вернулся на кухню, достал из шкафа кастрюлю, включил плиту. Пока закипала вода, взглянул на телефон. Несколько непрочитанных сообщений в чатах, мем от Глеба, стикер от Насти, случайно попавшей в общий школьный чат, и… фото со школьной доски объявлений.
На нём была Лика. Стояла чуть сбоку от остальных, с папкой в руках, с тем самым выражением лица, в котором не было ни грана любезности.
Я увеличил фото. Не знаю зачем. Просто… смотрел.
Интересно, она тоже сейчас ужинает? Или делает домашку по алгебре? Или читает? Или пишет кому-то? Хотя, скорее всего нет. Она, наверное, не тратит время на глупости. В отличие от меня.
Телефон завибрировал в руке. «Вода кипит», — сказала Алина из комнаты, не глядя.
— Как ты это… Ладно. Уже иду.
И я пошёл варить макароны, быть старшим братом, притворяться взрослым, который всё умеет.
А где-то на дне мысли всё ещё звучала шутка, сказанная Глебом.
«Спорим, не влюбится?»
Позже, когда макароны были съедены, Алина уложена с книжкой под боком, а свет в квартире приглушён до уюта, я сидел у окна с кружкой дешёвого чая и смотрел, как капли стекают по стеклу. Дождь начался незаметно, тихо, как будто не хотел никого тревожить. Но тревожило не небо.
Я снова достал телефон. Открыл фото, пролистал школьный чат, где уже обсуждали, кто с кем будет репетировать финальную сценку для фестиваля, кто в кого влюблён, и как Лика снова всех «переумничала». Пара шуточек, парочка язвительных комментариев. Все знали, кто она. Но никто не знал какая.
В голове вертелось: зачем я вообще тогда сказал это? «Спорим, заставлю её влюбиться?» — звучало глупо. Как будто сказал на автомате, лишь бы не выглядеть отстающим от Глеба и его болтовни. Шутка. Конечно, шутка.