Только с того самого момента она почему-то не выходит из головы.
Я пытался прокрутить утро — её голос, взгляд, тот момент, когда она бросила мне фразу, короткую, как выстрел, и такую точную, что я не нашёлся, что ответить. Меня это бесило. Зацепило. Интересно, сколько людей вообще могут вот так — одним словом поставить тебя на место? Без крика, без сцены. Просто… не замечая. Будто ты — несущественный шум на фоне чего-то важного.
Она ведь даже не пыталась понравиться. Ни капли усилия. И всё же застряла в голове, как заноза под кожей.
Я отставил телефон, глотнул остывшего чая, вздохнул. Никакой романтики. Никаких чувств. Я видел таких, как она — принципиальных, закрытых, вечно с планом в голове и галочками напротив дел. Я знал, как они работают. Как хрупки под всем этим «я сильная», если знать, куда стучать.
И всё же… Что-то было не так.
Может, потому что в её взгляде не было ни страха, ни желания понравиться. Ни игры. Только напряжённое, собранное молчание. Такое, в котором теряешь равновесие, если заглянуть слишком глубоко.
Я ещё долго сидел в темноте. А потом, почти автоматически, открыл заметки в телефоне и набрал фразу:
«Если бы ты позволила, я бы спросил, что ты боишься чувствовать. Но ты не позволишь. Пока нет».
Сохранил. Без подписи. Просто слова. Ни к чему не обязывающие. .
Первое столкновение
Утро среды казалось обычным — если не считать того, что внутреннее раздражение начало накапливаться ещё с момента, как я опрокинула чашку с чаем, торопливо собираясь на занятия. Волосы не легли так, как нужно, ручка исписалась в самый неподходящий момент, а на почту пришло письмо с отказом принять мою статью на школьный конкурс. Но всё это было мелочью — привычной, управляемой. До той секунды, пока я не увидела его.
Он стоял у окна, прямо напротив кабинета химии, как будто просто оказался там случайно. Как будто случайно выбрал именно это время, именно это место. Я бы, может, и поверила, если бы не тот поворот головы, слишком синхронный с моим шагом, и не тот взгляд, в котором не было ни удивления, ни растерянности — только спокойная, почти хищная уверенность.
— Ты опять первая, — произнёс он тоном человека, который наблюдал, анализировал и делал выводы не хуже любого психолога. — Ты, случайно, не из параллельной вселенной, где сутки начинаются на пару часов раньше?
Я не посмотрела на него. Просто продолжила идти, отчеканивая ответ так же чётко, как формулы в тетради по алгебре:
— Нет. Просто предпочитаю не тратить время на бессмысленные разговоры у киоска.
— Болтовня — это тоже способ узнать что-то о человеке, — отозвался он и без паузы пошёл рядом, будто так и было задумано. — А вдруг в одном из этих разговоров прячется что-то, что стоит услышать?
— Не с тобой, — бросила я, свернув к лестнице.
Он засмеялся. И в этом смехе не было ни обиды, ни разочарования. Он смеялся так, будто ожидал именно такого ответа. И это злило сильнее любых слов.
Второй раз он появился в библиотеке. Моём месте. Моей территории. Там, где я привыкла дышать ровно, слышать только шелест страниц и мягкий скрип кресел, где всё было выверено — по полкам, по алфавиту, по привычке.
Он стоял у стеллажа с философией, держал в руках тонкую книжку с поцарапанной обложкой. Не увидев меня, он чуть наклонился вперёд, скользя пальцем по строчкам.
— Думаю, если разобраться, с чего начинается мораль, — сказал он, не поднимая взгляда, — то станет ясно, почему ты смотришь на меня, как будто я вирус.
Я застыла.
— Может, потому что ты ведёшь себя, как вирус, — ответила я, подойдя к полке с Гюго, не глядя на него. — Навязчиво и без пользы.
Он медленно повернулся.
— А если я доброкачественный? Вирус, в смысле.
— В таком случае, тебя не лечат. Просто игнорируют.
Молчание на секунду зависло в воздухе. Он будто обдумывал что-то, взвешивал.
Потом неожиданно раздался глухой грохот — стопка книг, стоявшая на краю стеллажа, рухнула на пол. Я вздрогнула, а библиотекарь на дальнем конце зала раздражённо зашикала, оторвавшись от каталога.
Он уже присел, собирая книги, аккуратно поднимая одну за другой, словно извиняясь не только за шум, но и за сам факт своего присутствия.
— Прости, — сказал он, не поднимая глаз. — Похоже, я нарушил твой идеальный порядок.
— Это не мой порядок, — ответила я, выпрямляя корешки книг на полке. — Это просто порядок.
Он поставил последнюю книгу обратно, затем поднялся и посмотрел прямо на меня.
— Но теперь ты запомнишь меня как того, кто всё испортил. А значит, это уже начало.