— Надо следить за упырями, — вдруг заявляет Нейтан, вздохнув. — Я заметил, что им особо нравится эта тема с почками. Кто знает, — улыбается. — Вдруг им захочется вскрыть мне брюхо.
О’Брайен пялится на него, как на придурка, и морщится:
— Весь мозг себе выкурил, идиот.
На что Престон смеется, рухнув всем телом на диван:
— Плевать, мне хорошо.
Дилан еле улыбается, наблюдая за парнем, который ворчит, как ребенок, удобнее устраиваясь на диване, затем затягивает, подняв глаза на часы.
Уже довольно поздно.
***
Меня успокаивает темнота вокруг. Всегда казалось, что намного проще открыться кому-то, находясь под покровом ночи. Конечно, в парке редко поставлены фонарные столбы, но их тусклого света достаточно, чтобы мы видели тропинку между высокими деревьями и лавочками. Идем медленно. Большую часть перебрасываемся пустыми словами, пока в какой-то момент Агнесс не собирается с мыслями, чтобы рассказать мне то, что скрывала из-за страха быть осужденной.
— …Вообще, мы втроем как-то держались вместе всю началку, — она вышагивает рядом, практически касаемся друг друга плечами, что сближает нас не только физически, но и морально. Я не перебиваю, не задаю вопросов, боясь сбить подругу, которая продолжает:
— Мы не были друзьями, просто, — задумывается, обнимая себя руками, подобно мне, чтобы защититься от сильного ветра. — У нас были иные интересы, и они нас сближали. Мы ведь не росли в достатке, как дети вокруг. Но мы учились с ними в одних классах благодаря пособию. Конечно, в средних и старших классах всё серьезнее. Детей на пособии, не приносящих материальной выгоды, не будут держать, если они начнут приносить неприятности. А уже в четвертом классе Нейтан начал казаться буйным, поэтому я… — покачивает головой. — Не горжусь, но я решила сменить окружение, чтобы точно составить о себе хорошее мнение. И учиться успешнее.
Поглядывает на меня. Я спокойно смотрю перед собой, вникая в разговор, боюсь, что мой нагруженный мозг не захватит всю информацию, поэтому ни на что не отвлекаюсь.
— Не думаю, что мой переход к Остину поверг их в шок, но очень часто я становилась объектом их издевок. Где-то до класса девятого, это точно, — Агнесс поправляет волосы, натягивая на них капюшон, чтобы локоны не растрепались. –Ам, всё началось… Ну тем летом, во время вечеринки на реке, — девушка произносит заветное событие, на которое мое сердце реагирует, но не показываю этого, лишь повернув голову, чтобы смотреть ей в лицо. — Я потеряла вас там. Робб постоянно лез. Он сильно напился, как и я, и мне было страшно сделать что-то, о чем буду жалеть, — сглатываю. — Я решила засесть в одной из комнат на втором этаже, и там я пересеклась с Нейтаном, и… — она странно жестикулирует руками, выглядя очень нервной. — В тот день… Ну… — ей явно нелегко говорить об этом. В свете фонаря вижу, как краснеет её лицо.
— Мы переспали, — всё же выдавливает, а я резко смотрю перед собой, опешив. Выходит, у Агнесс всё произошло в ту же ночь, что и у меня с Диланом? Это самое дикое совпадение в моей жизни. Но я молчу про себя, продолжая слушать подругу. Сейчас её черед говорить и быть понятой.
Друзья должны уметь слушать друг друга.
— И я думала, нет, — Агнесс нервно смеется. — Я знала, что это один раз, — мнется, начав мять пальцы. — А потом мы пересеклись ещё раз, и ещё раз, и… — она с виной косится на меня, ожидая осуждения, но остаюсь молчаливой. — Мы просто спали вместе. Постоянно. Он приходил ко мне — и мы спали. Я к нему никогда не ходила. Ничего не знала о его жизни, мы просто совсем не разговаривали. И, честно, мне было в тот момент плевать на происходящее, мне просто, — она опять хихикает от смущения, за что пихаю её локтем, так же улыбнувшись, чтобы она чувствовала себя раскованнее. — Мне нравился секс с ним. И в январе он опять неожиданно пришел ко мне домой. Меня смутило, что он заранее не узнал, дома ли мои родители, ведь мне не хотелось спать с ним, пока они сидят в соседней комнате. Помню, он вел себя странно: не давал никаких намеков, ничего не говорил. Я впервые почувствовала странную неловкость. Налила ему чай. Сидели. Молчали, — прячет замерзшие ладони в карманы куртки. — Я сказала ему, — теперь её лицо было серьезным, — что мы можем пойти в ванную, на что он ответил, что у него нет презерватива. Это было вторым фактором, который сбил меня с толку, но я не растерялась, предложив ему свои, — поворачивает голову, взглянув на меня. — А он сказал, что пришел не спать со мной. Типа у него нет настроения, или как-то так… — вздыхает, вновь уставившись перед собой, а я читаю на её лице очень необычные эмоции, пропитанные тревогой. — Думаю, тогда у нас что-то изменилось. Мы стали больше разговаривать. Если раньше мы спали и расходились, то Нейтан стал оставаться у меня дома, на ночь. Мы болтали, потом просто спали в одной кровати, — и вновь её румяное лицо озаряется приятной улыбкой. — Знаешь, никогда бы не подумала, что мне будет нравится делить с кем-то кровать, — и я смеюсь, вспомнив, как она пихала меня с края, когда мы ночевали вместе, а Агнесс отвечает улыбкой, кивая:
— Понимаешь, да? — качает головой, взяв меня под руку. — Всё слишком закрутилось. Престон начал рассказывать о ситуации в его семье. И тогда я поняла, что такие, как он, скорее всего, такие мудаки не просто так.
— И тогда ты начала немного их защищать, да? — догадываюсь.
— Да, но тихо, не так явно, — Агнесс подтверждает. — Зная отношение Остина и Робба к ним, это было опасно и рискованно.
— А ещё ты продолжала отвечать Роббу на его флирт, — шучу, получив возмущенный смех подруги, которая хлопает меня по плечу ладонью:
— А что мне оставалось? Этот тип думал, что я влюблена в него.
Киваю, ведь всё становится на места:
— Теперь ясно, чего Нейтан так на Роббе отыгрывался. Он же ревновал?
— Ну, не знаю, — девушка с сомнением морщится. — Как бы выразилась Гермиона: «У него эмоциональный диапазон, как у зубочистки». В нашем случае, таким недугом страдают двое.
Мы смеемся. Обожаю, когда она начинает цитировать героев фильмов. Идем по тропе, впереди развилка. Агнесс выдыхает белый пар в черное небо, полное звезд и густых одиноких облаков. Я наслаждаюсь природной тишиной вокруг. Мне становится намного легче после слов рыжей. Выходит, она понимает меня намного сильнее, чем я могла себе представить. Наши ситуации очень похожи. Только в её случае, Нейтан не начал игнорировать. Они продолжили видеться, а вот Дилан…
Расстроено вздыхаю.
— Хочешь ещё одно откровение? — Агнесс укладывает голову мне на плечо, улыбаясь, и сильнее сжимает мой локоть. — После ссоры с Остином, мне намного легче дышать. Будто скинула с себя оковы, — замолкает, с осторожностью предположив. — Может, нам и не нужна была такая «дружба»?
Моргаю, пожав плечами:
— Не знаю. Я вообще подружилась с первыми, кто обратил на меня внимание, так что… Всё равно уже.
— Знаю, прозвучит ужасно, но… — девушка выпрямляется, нервничая, ведь выдает основную мысль, о которой сильно переживает:
— Может, нам попробовать подружиться с этими двумя кретинами? Их отношение к упырям пока не столь въевшееся, — тормозит, держа меня за локоть, так что сама останавливаюсь, задумчиво и немного хмуро смотря в ответ. — То есть, они ещё поверхностно относятся к основной массе группы. Может, им это тоже не нужно? — облизывает пухлые губы, закусывая нижнюю. Приходится повременить с ответом. Агнесс ждет.
— Ну, — поднимаю на неё глаза, неуверенно объясняя. — В той ситуации, в которой мне приходится существовать, — продолжаю идти, потянув подругу за собой. — Было бы неплохо поддерживать ровные отношения с Диланом.
— Так, в чем проблема? — Агнесс шагает рядом.
Я делаю крупный вдох.
Мне стоит рассказать ей, что… Что на самом деле творится в моей голове, и какие чувства испытываю к…
— Кто это? — рыжая вдруг шепчет настороженно, замерев на месте. Я останавливаюсь немного впереди, чувствуя, как подруга сжимает мою ладонь, и оглядываюсь на развилку, замечая свернувшую на нашу тропинку группу шумных парней.
Ощущаю напряженность подруги, поэтому прячу свои волнения обратно, улыбнувшись: