Их растащили, но группка футболистов успевает слинять до прихода разгневанного учителя, который теперь ведет Нейтана и Дилана в кабинет директора.
— Я вам устрою! Будете махать кулаками в мое-то дежурство! — его больше заботит отчет, который придется заполнять, нежели причина неприятного события.
Парни переглядываются. До охерения крутое начало дня.
— Я позвоню вашим родителям и вызову их в школу! — мужчина продолжает нападение. — Вы у меня её не закончите!
Минуют второй этаж, уловив шум с третьего, который привлекает негодующего учителя:
— Что опять?! — мужчина тяжело шагает к дверям этажа, а Нейтан тянет Дилана вниз. Это их шанс свалить к черту. О’Брайен повинуется, уже готовясь рвануть за Престоном, но замирает на месте под пристальным вниманием русого парня, который слышит то же, что и он.
Дилан оборачивается, с оцепенением прислушиваясь к голосам подростков, разливающиеся эхом по этажу, пока вновь не раздается крик.
— Ди… — Престон тянется за ним рукой, но парень быстро минует ступеньки, пихнув разбитыми в кровь кулаками двери. Озирается, находя столпотворение людей, к которому спешит задержавший их учитель. Нейтан выходит за О’Брайеном, а тот уже идет вперед, быстро перебирая ногами, и дергает головой, пытаясь разглядеть, что происходит. Ясно только то, что кто-то дерется, пока двое парней пытаются разнять нарушителей спокойствия, и Дилан оставался бы внешне спокойным, если бы не увидел Агнесс, сидящую на полу и пытающуюся разнять кого-то. Рыжая кричит, когда удар приходится ей в плечо, и теперь в движение приходит Нейтан, ускоривший шаг, тем самым нагнав О’Брайена, который начинает расталкивать людей, пробираясь сквозь толпу.
И, похоже, ему понадобится помощь врача, ибо сердце застывает, прекратив биться на несколько секунд.
Райли лежит на полу, свернувшись, руками защищает голову, пока от неё оттаскивают вышедшего из себя Остина, который вновь и вновь вырывается, бросаясь на девчонку. Рвет ей волосы, наносит удары по телу и лицу, пока толпа вокруг наблюдает за происходящим, не зная, как себя повести: кто-то шепчется, кто-то кричит о прекращении, кто-то зовет учителей, кто-то снимает на телефон, чтобы потом быть первым, кто запостит «хитовую» новость в ленту социальной сети. Ради лайков и репостов. Учителя не пропускают, выталкивают из толпы.
Дилан чувствует, как его начинает трясти. И не потому, что Нейтан пихает его, чтобы пробраться в центр. О’Брайен рвано глотает кислород, стиснув зубы, когда Остин ногой бьет Райли по рукам, и толкает впереди стоящих людей, пробравшись к русому, которого уже смогли оттащить.
Но Дилану плевать. Ему настолько плевать.
Толкает к черту Остина, изрядно напугав двух парней своим внезапным появлением сбоку, и хватает русого за рубашку до того, как тот успевает переключиться с дрожащей от боли Райли на нового противника.
И на этот раз враг может дать ему сдачи.
О’Брайен теряет контроль, повалив Остина, и начинает наносить удары, и теперь их бросаются разнимать человек десять, вперемешку с учителями, прибежавшими на крик. Нейтан мечется. Его взгляд скачет с Агнесс с разбитой губой, пытающейся дозваться до стонущей от боли Райли, на кучку людей, что разнимают дерущихся.
Выбирает О’Брайена, которого требуется остановить, пока он не нанес серьезные повреждения Остину. Этому богатому мудаку, отец которого обязательно засудит Дилана. Да, верно. Престон кидается к разнимающим, чтобы оттащить О’Брайена, ведь ещё не поздно обойтись выговором директора.
Агнесс не отводит взгляда от Райли. Янг с трудом дышит из-за давления в груди. Всё её тело ноет, пульсирует от боли, из глаз текут слезы, а во рту ощущается привкус крови. Но ей приходится присесть.
— Давай, — рыжая помогает ей. Финчер держится за подругу, кашляя и мыча от боли. Она приглушенно слышит ругань. Поворачивает голову, красными глазами изучая новую перепалку. Без труда находит Дилана, которого всеми силами старается оттащить назад Нейтан, прося успокоиться. Остина так же отводят назад, от О’Брайена. Школьный учитель физкультуры использует свисток, чтобы заставить всех вздрогнуть. Свист отрезвляет.
Престон понимает. Дело дрянь. Им придется уйти. Причем срочно. Прямо сейчас, так что он дергает тяжело дышащего Дилана назад, не бросая взгляд на девушек. Им в любом случае окажут помощь, а вот этим двоим не поздоровится.
— Идем, идем, — Нейтан тащит О’Брайена. Тот еле отрывает полный ярости взгляд от Остина, обратив внимание на Финчер, которая с эмоциональным опустошением смотрит в ответ.
— Эй! Вы! Двое! — один из учителей указывает пальцем на ребят, и парни разворачиваются, рванув к дверям лестничной клетки.
Агнесс сжимает руками плечи Янг, потирая их, знает, сколько теперь у подруги будет синяков, поэтому осторожно массирует поврежденные участки, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать, ведь адреналин зашкаливает до предела, изводя её. Райли опирается плечом на её грудь, отворачиваясь, ведь парни исчезают, умчавшись с этажа. Опускает глаза, не реагируя на голос учителя, присевшего рядом и спрашивающего о её состоянии: что болит? Где болит? Как болит? Есть ли подозрение, что что-то сломано?
Райли на всё отрицательно качает головой, на чем учитель решает просто сопроводить девушек к медсестре, пока остальные преподаватели разгоняют толпу, разыскивая всех виновников шума. Одного из них держат за плечо, не давая ступить в сторону. Остин с ненавистью смотрит на Райли, которая отвечает на его зрительный контакт, но выглядит безэмоциональной, что выбешивает русого.
Финчер первой опускает взгляд, так как её сознание выходит из тумана, дав оценить произошедшее, и на её лице отражается ужас.
***
Уже какой час в доме главенствует тишина. Моя комната пропитана холодом, что проникает внутрь стен через распахнутое окно. Всё тело горит, поэтому таким образом я стремлюсь немного охладить горячие участки кожи, что больше всего подверглись ударам. Не хочу вновь изучать свое отражение. На лбу красуется синяк, на подбородке ссадина, губа разбита, а все руки, как и ноги с животом усыпаны мелкими отметинами. Чувствую себя такой пустой. Лишенной сил. Состояние хуже, чем утром, только сейчас меня тянет зарыться в одеяло и остаться в нем, пока голод не заберет мои жизненные силы. Шмыгаю носом, промачивая салфеткой кровоточащую ранку на губе. Учителя заставили меня сидеть все учебные часы у медсестры, думая, что за мной кто-то должен заехать. Без взрослых меня не отпустили бы. По окончанию занятий я села в машину отца Агнесс, который подвез меня до дома. Подруга просилась посидеть со мной, но я не хочу обременять её тяжестью своих мыслей. Есть возможность поссориться с ней. Кто знает, что я выдам в таком расположении духа? Не хочу терять ещё и Агнесс.
Наверное, со мной чертовски трудно взаимодействовать.
До ушей доносятся шаги, и я приподнимаю больную голову. Нет, этот шаг не принадлежит Дилану. Слишком легкий, слишком быстрый, слишком…
Моя дверь с грохотом бесцеремонно распахивается. Опустошенно и психически разбито смотрю на Лиллиан, глаза которой горят гневом:
— Где он?!
— Что? — хрипло выдыхаю, морщась от боли, что приносит её крик.
— Где он?! — женщина не думает быть тише. Она без разрешения проходит в мою комнату, повышая голос, будто имеет на это право:
— Где Дилан?! Где этот оборванец?! — разворачивается, пыхтя, видимо, спешит ещё раз посетить пустую комнату парня. Он ещё не вернулся.
Мое тело до потемнения в глазах болит, но нахожу силы слезть с кровати, чтобы устремиться за Лиллиан с жалостливой просьбой:
— Знаете, я бы не трогала его сейчас, — прошу, хромая в коридор дома. Женщина не оборачивается, рывком распахивая дверь комнаты О’Брайена, и её голос звучит отвратительно высоко, когда острый взгляд не натыкается на сына:
— Почему я должна отрываться от больного человека и спешить в школу, потому что мой сын — чертов придурок, размахивающий кулаками?! — она с атакой, с претензией наступает на меня, вынуждая меня с легким испугом отойти к стене, и поднять ладонь, словно в знак защиты: