— Это не так, он… — защищаю Дилана, зная, что может произойти, если сейчас представители этой семьи сойдутся в словесной схватке. — Он мне хотел помочь, — мой голос настолько слабый, что самой тошно, да и Лиллиан не слушает, отворачиваясь, и громко стучит каблуками по паркету, шагая к лестнице. Её руки напряженно прижаты к телу, ладони сжаты в кулаки. Её трясет от злости, и мне правда становится страшно, но следую за ней, придумывая, как успокоить женщину.
Молюсь, чтобы О’Брайен не возвращался, пока она здесь, но сегодня реальность играет против меня, ведь мы с Лиллиан слышим одно и тоже.
Чертов хлопок входной двери. Я ускоряю шаг, умоляя женщину выдохнуть, хочу объясниться перед ней, но она уже торопится вниз, пропадая с поля моего зрения.
И мне не нужно видеть её.
Достаточно слышать этот мерзкий голос, ковыряющий мои болячки.
— Вот ты где!
Ускоряюсь, хватаясь пальцами за перила лестницы. Вижу внизу такого же искалеченного парня, который не отрывает взгляда от матери, что кидается на него практически с кулаками, заставив меня повысить голос:
— Лиллиан! — но никто не обращает на меня внимания. Мой голос канет в том потоке грязи, что женщина вываливает на Дилана, придавив его к поверхности двери:
— Ты что себе позволяешь?! — бьет его по плечу, и парень морщится, сжав губы до бледноты. Терпит, пока его мать продолжает моральный обстрел:
— Почему нельзя хоть немного побыть нормальным сыном, который уважает свою мать и не станет вести себя, как умалишенный кретин! — спускаюсь вниз, стремясь подойти к ним ближе. — Смотри на меня! — Дилан предпринимает попытку обойти мать, поэтому отворачивает голову, но та грубо сжимает ногтями его подбородок, рывком вернув на место. — На меня смотри! — я со страхом слежу за выражением лица парня, который еле терпит, с тяжелым дыханием уставившись в пол, сжав кулаки до белых пятен на костяшках, покрытых ссадинами.
— Я не буду отстаивать тебя! — Лиллиан тычет ему пальцем в грудь. — Захотят исключить?! Пусть исключают! Ты головой вообще думаешь?! — ладонью хлопает ему по виску. Дилан морщится, прикрыв веки. Терпит. Принимает все слова молча.
— Где твои мозги?! Господи! Что ты за гребаное разочарование?! — Лиллиан пихает сына в грудь. — Ты только и делаешь, что приносишь мне неприятности! Хватит! — ещё толчок. — Перестань! Имей уважение ко мне! Ты…
— Заткнись! Заткнись! — О’Брайен срывается. Он затыкает мать, неосторожно пихнув от себя, но менее сильно, как в ответ поступала Лиллиан, которая шокировано уставилась на сына, решая опять открыть рот, но Дилан затыкает уши, довольно быстро опускает руки, с выражением полной потери контроля наступает на женщину, чем вынуждает меня рвануть к ним, встав перед парнем:
— Дилан! — давлю ему на грудь ладонями, но он видит только Лиллиан и не дает ей начать говорить:
— Закрой рот! — кричит. На его шее выступают напряженные вены. — Заткнись! Сука… — шепчет с большей ненавистью. — Заткнись! — двигается на мать, опять пихнув её в плечо.
— Эй-эй, — шепчу, зная, что против крика нужно использовать тихий голос. — Дилан, пожалуйста… — прошу, старательно поднимаясь на носки, чтобы он обратил на меня внимание, но тщетно.
— Уважение?! — он задыхается. — О каком блядском уважении идет речь?! Тупая шлюха! — выпаливает, а я оглядываюсь на Лиллиан потянув одну ладонь к ней, чтобы попытаться успокоить.
— Что?! — она взрывается новой волной ярости, подходя ближе и всё так же указывая на О’Брайена пальцем. — Ты мелкий сопляк! Немедленно извинись!
— Пошла ты! — он гавкает в ответ. — Пошла нахуй!
— Дилан! — кричу, одной рукой стараясь удержать его на месте, пока второй дергаю Лиллиан за ткань блузки. Они оба… Будто озверели.
— Замолчи! — белки глаз женщины покраснели от лопнувшись в них сосудов.
— Пошла к черту! — парень словно не видит меня, продолжая наступление.
— Дилан! Лиллиан! — пищу, хнычу от боли в теле, но не сдаюсь, продолжив попытки вразумления. Дилан ещё раз пихает мать, когда та подходит слишком близко, на что Лиллиан рычит:
— Ты меня пихнул?! Ты что как Шо… — даже я знаю, что это лишнее, поэтому чувствую себя готовой к вспышке, которую вызовет сравнение Дилана с Шоном. Парень полностью теряет контроль, заставив обеими руками обхватить его тело и сжаться от страха перед неизбежной болью.
— Закройся! Закрой рот! Закрой! — Дилан толкает меня в сторону, но не поддаюсь, продолжив удерживать его:
— Дилан! — плачу, тяну его назад, но парень добирается до матери, уже не жалеет сил, когда толкает её, в связи с чем Лиллиан оказывается на полу. Сидит. С чертовой злостью дышит, подняв бешеный взгляд на сына, который рывком убирает мои руки, поспешив к лестнице. Я кидаюсь за ним, оставив женщину без помощи, хотя помню о её проблеме с ногами. Сейчас она не важна. Совсем.
— Дилан! — Господи, Лиллиан же психолог! Она больше всех должна понимать, что нельзя нападать на человека, который и без того находится в нестабильном состоянии! Что с этой женщиной не так?! Или это её способ воздействовать на людей?
Выхожу на второй этаж, спешу за парнем, который сворачивает в свою комнату, и мне приходится перейти на бег, наплевав на боль. Успеваю открыть дверь до того, как Дилан справляется с ключами, но тут же прижимаюсь к стене, ведь он повышает голос, начав ругаться:
— Блять! Блять! — отворачивается, со всей силы бросив связку ключей в сторону шкафа. — Сука! — орет, сгибаясь под тяжестью разрушающих его эмоций. — Мразь! Блять!
Я стою у стены, прижавшись к ней спиной. Со слезами слежу за физическим и моральным терзанием парня, начав мычать. Знаете, как выглядит истерика? Так вот у Дилана О’Брайена — истерика. Он доходит до ручки. Находит край своего терпения. Поэтому кричит в пустоту, ногой пихает стул, к черту сносит все предметы со стола. Прижимаю ладонь к дрожащим губам, морщась, ведь не знаю, что сказать, чтобы подействовать на него. Ему нужно успокоиться, пока…
Дилан вдруг замирает, еле глотая воздух, и прижимает кулак к груди, сутулясь. Стоит ко мне спиной, но мне не трудно понять, что происходит. Сердце прихватывает. Боже, этого и боялась.
Делаю осторожный шаг по направлению к О’Брайену:
— Эй, тебе нужно успокоиться, — Дилан активно дышит, качая головой, и проводит второй ладонью по вспотевшему лицу, на котором мелькает нервная усмешка, но уголки губ так же внезапно опускаются. Парень покачивается на ногах, наклоняет голову, под ладонью скрыв глаза.
— Дилан, — шепчу, подбираясь ближе, и с опаской вытягиваю руку, желая коснуться его спины ладонью.
— Как вы меня заебали, — его голос дрожит. Застываю. Дилан трясется, всячески обрывая свою попытку судорожно втянуть в легкие воздух.
— Господи, как вы меня заебали, — шепчет с придыханием, будто вот-вот заплачет, но держится, поставив одну руку на талию. Глотает кислород, рыча с отвращением:
— Одна мразь не контролирует, блять, свою матку, из-за чего мне приходится терпеть её ёбырей, — сильно сдавливает пальцами лицо. — Другая дохера гордая, сука, которая постоянно давит на чувство вины, блять, как будто я не знаю, в чем нагрешил, — сильнее горбится. Опускаю руку, с тяжестью в груди смотрю на парня, который процеживает:
— Что бы я ни делал, на хуй, будет трахать мой мозг, вызывая чертову вину, — рвано дышит. — Пошли вы на хуй. Пошли на хуй, — шепчет. — Пошли на хуй.
— Дил… — успеваю произнести до того, как он разворачивается, врезавшись в мое бледное лицо ядовитым взглядом:
— Думаешь, я не знаю, что сделал?! — наступает на меня, поэтому напугано поднимаю руки, защищаясь:
— Постой… — бьюсь спиной о стену позади.
— Да, блять! Я трахнул тебя, Райли! Я знаю это! Прекрати вызывать у меня чувство вины, ясно?! — кричит, подходя слишком близко, и от его голоса начинает звенеть в ушах. Я морщусь, боясь пошевелиться, так что бессильно смотрю на парня, который продолжает, активно жестикулируя:
— Знаю! Я знаю, блять! Не надо мне напоминать! Сука, я всё делаю! Всё! Ты слышишь?! — пихает меня в плечо, заставив опустить голову, сжав мокрые веки. — Я уже заебался рвать задницу! Да, я мудак! Я мудак, Райли! Спасибо, что напоминаешь мне об этом! Спасибо! — он в последний раз повышает голос, грубо вытолкав меня из комнаты. Пищу, обняв себя руками, и оказываюсь в коридоре, тут же оглянувшись на комнату парня. Он хлопает дверью, но шум не затихает. Стены продолжают рваться от его ругани и крика, но теперь Дилан орет в пустоту. Слышу грохот, вздрагивая от звука разбивающегося стекла. Растираю свои плечи. Не могу двинуться с места. Стою. Сверлю поверхность двери, стараясь не лишиться рассудка. Тяжелый день. Эмоциональный день. Убивающий день.