Что происходит?
Марк поднимает глаза на Дилана, хмурясь, и мне не перебороть желание узнать, что происходит на лице парня, стоящего позади, поэтому немного поворачиваю голову, вскинув её. И успеваю ухватить то, как О’Брайен еле покачивает лицом, будто отрицает что-то или… Мне трудно понять значение данного движение. Перевожу взгляд на Марка, и замираю. Его внимание вновь приковано ко мне, но недолго. Парень искоса следит за Диланом, стиснув зубы, и внутри меня рождается необъяснимое подозрение, словно этот тип вынуждает себя поступить не так, как ему, может быть, хотелось. Он с гордым видом расправляет плечи, процедив:
— А смысл? — медленно шагает боком к порогу входной двери.
— Не говори ему, — не ожидаю, что О’Брайен заговорит так громко, но он обращается к парню со сбитым голосом. — Не говори, — сильнее сжимает мой локоть.
Марк не спускает взгляда с Дилана:
— Ты знаешь, в этом нет смысла, — щурится. — Даже если я не посодействую, он навестит вас, — подносит бутылку к губам, ещё раз взглянув на меня, после чего его губы растягиваются в улыбку, а внимание подарено Дилану:
— Вас всех.
Не понимаю. О чем они? Не отвожу взгляда от Марка, пока он спускается с крыльца, и тут же рвусь к двери, скорее закрывая на все замки, чтобы наконец оказаться взаперти своего дома. В стенах, в которых можно кое-как почувствовать себя в одиночестве, и оно странным образом необходимо.
Оборачиваюсь к парню, который стоит на месте, и не сдерживаю вопросы, мучающие меня эти пару минут молчания:
— Он говорил о Шоне? — пытаюсь угадать, ведь Марк точно имел в виду какую-то угрозу. — Или… — подхожу ближе к Дилану. — Это кто-то ещё? — добиваюсь зрительного контакта с тем, кто всячески избегает разговора со мной. — Он угрожает вам?
О’Брайен отводит глаза в сторону, сунув ладони в карманы кофты, и молчит. Хмуро. Словно я вообще не имею права знать нечто подобное, но если это касается Лиллиан, то и моего отца. После Шона я совсем не удивлюсь, если у этой дамочки окажется ещё парочка ненормальных ухажеров, поэтому обязана знать, что именно имеет в виду Марк, говоря о том, что кто-то там навестит нас. Да, я говорю «нас», ибо теперь проблемы О’Брайенов — это и наши проблемы. Какого черта этот придурок молчит?!
Открываю рот — и резко закрываю. Смотрю в лицо парня. Он смотрит куда угодно, только не на меня. Моргаю, сутулясь, и выдыхаю, отводя взгляд:
— Ладно, я вижу, ты, — касаюсь пальцами горячего от перенапряжения лба, — продолжаешь игнорировать меня, — ставлю руки на талию, закусив губу, и переступаю с ноги на ногу, припоминая последние события своей жизни. Не хочу давить на него.
— Я не собираюсь терпеть тебя в таком состоянии, — поднимаю голову, взглянув на Дилана, а тот моргает, продолжая пялиться в стену. — Так что, — указываю на лестницу. — Иди, прими душ и ложись спать, — двигаюсь с места, направляясь на кухню. — У меня много дел, — верно, займу себя уборкой, чтобы отвлечься. Хотела привести нервы в порядок, а тут этот чертов Марк со своими непонятными речами. Что с моей жизнью не так? Почему Дилан не рассказывает, что имел в виду этот тип? Может, речь всё-таки шла о Шоне? Он реально показался мне ненормальным, и, как раз, этот мужчина ищет Лиллиан. Надеюсь, не найдет.
Прохожу на кухню, оценивая принесенный ущерб, но, знаете, всё не так плохо. По полу разбросаны стаканчики, несколько бутылок пива на столе, но в целом… Ничего не разрушено. Только смущает остаток порошка на журнальном столике в гостиной. И да, надеюсь, кабинет отца несильно пострадал.
А какая разница? Моя задача прибраться, а не сделать ремонт. Пускай отец с Лиллиан сами решают, что и где менять под корень. Не хочу даже думать об этом.
Я уже плевательски отношусь к этому дому и его судьбе.
Открываю ящик, взяв мусорный пакет, и разворачиваю, оторвав один. Бедром толкаю, чтобы задвинуть обратно, и иду к столу, начав собирать пустые и полные бутылки. Наклоняюсь, бросаю стаканчики в пакет. На паркет разлили пиво, надо будет протереть, чтобы ноги не прилипали и запах вывести. Выпрямляюсь. Выполняю все действия на автомате. Люблю, когда мои ощущения отключаются, чувствую себя каким-то механическим организмом, и эта способность неплохо выручает в некоторых обстоятельствах.
Краем глаз замечаю парня в дверях, поэтому бросаю в его сторону взгляд, продолжая собирать мусор:
— Почему не ложишься? — мой голос звучит без огорчения. Я не обижена на Дилана из-за того, что он опять устроил здесь. Мне чуть-чуть тяжело, но лишь по вине череды неизменной серости, что окутывает мою обыденность после произошедшего в школе. Надо собраться. Может, ещё пару витамин принять?
О’Брайен ничего не дает в ответ, так и стоит на пороге, поэтому вздыхаю, прикрыв веки, и оставляю пакет на столе, повернувшись всем телом к человеку, который явно не может просто выполнить то, о чем я прошу.
— Хочешь помочь? — предполагаю, хотя догадка довольно забавная, учитывая нелюбовь парня к уборке. — Не серчай, но в таком состоянии ты мне не нужен, лучше иди спать, — складываю руки на груди, прося в который раз его об одолжении. Действительно, сделай одолжение, Дилан, и отправляйся на боковую, чтобы завтра, возможно, перестать игнорировать меня.
О’Брайен хранит молчание, взгляд опущен, но не вижу в нем вины, скорее, парень находится в глубокой задумчивости. Мне всё равно не понять, так что качаю головой, потянув руки к пакету. Лучше скорее закончу с уборкой, а то вечность буду ждать какой-то реакции от него.
— Извини.
Пальцы осторожно разворачивают края пакета. На этом всё. Мои действия обрываются, а взгляд, устремленный внутрь стаканчика, поднимается. Поворачиваю голову, с чувством смятения устремив внимание на Дилана, который вынимает руки из карманов, начав нервно сжимать и разжимать пальцы ладоней, словно это помогает ему собраться. Если честно, пребываю в легком ступоре, и не только от сказанного, но и от того, с каким, к черту, изнурением он произносит это. Будто выдыхает из себя. Всё. Дилан задрался держать что-то в себе, поэтому говорит, а мне не хочется, чтобы парень вновь чувствовал себя виноватым.
— Да ладно, — озадаченно шепчу, окидывая взглядом кухню, и начинаю мять пальцами стаканчик. — Ничего страшного. Это подобие вечеринки было не столь масштабным, да и рушить тут нечего, — убеждаю его, но Дилан только сильнее хмурит брови, прикусывая нижнюю губу. — Плюс, взрослые заикались о ремонте. Всё равно будут всё менять здесь.
— Нет, — он перебивает, даже делает короткий шаг вперед, но порог полностью не переступает, будто данное расстояние между нами необходимо сохранить, чтобы разговор прошел гладко.
Не отвлекаюсь, внимательно слушая, так как понимаю — это именно то, что ему нужно, причем, всегда было необходимо. Не сомневаюсь, Лиллиан не особо уделяла время на сына и мало разговаривала с ним. Возможно, это поспособствовало молчаливому и тихому характеру.
— За тот раз, — наверное, он больше минуты собирался. Пока его взгляд опущен в паркет, я смотрю на него в упор, ощущая некую скованность в процессе дыхания. Дискомфорт. Откуда он берется? О’Брайен поднимает глаза — я свои отвожу в сторону, хмуро дернув головой:
— Дилан, — шепчу, поднося ладонь ко лбу и морщась, хочу скорее перевести тему, избегая возможности отягощения состояния не самым приятным разговором, но, видимо, парень настроен серьезно, поэтому продолжает твердым тоном, уже не пытаясь отвести взгляд:
— Я реально воспользовался тобой, — голос ещё хриплый, — потом игнорировал, — легким движением ладони указывает на меня, но после рука обессилено опущена вдоль тела. О’Брайен так нервно сжимает зубы, что сомнений не остается — ему очень, до охерения тяжело признавать открыто свои ошибки, он не из тех, кто занимается этим, и тем более, парню ломит челюсть, а морально выворачивает грудную клетку от следующих слов, которые повторяет с большим давлением на себя:
— Извини меня.
Не двигаюсь. Смотрю на него, немного наклоняя голову в сторону. Оцениваю получаемую информацию, и не сразу осознаю реальность сказанных слов, так что медленно мои брови хмурятся, образуя мимические морщинки на лбу. Дилан явно не способен вынести моего пристального взгляда, особенно в таком состоянии, поэтому делает шаг назад, скованно бросив взгляд в сторону лестницы. Опять встречается со мной в зрительном сражении, но ненадолго. Чешет кончик носа, ладонью несильно хлопнув по двери, чтобы та закрылась за ним, а сам, видимо, стремится скорее исчезнуть из поля моего зрения.