Кто-то должен наконец заступиться за О’Брайена. Знаю, он же парень. Парни сами должны стоять за себя, но поддержка необходима каждому. Вне зависимости от пола и стереотипов.
Но руки трясутся, колени дрожат. Я не привыкла проявлять нечто подобное. Это не характерно мне. Заставляю себя насильно сжать ручку двери, когда слышу громкий грохот и неискренний вскрик Лиллиан. Открываю дверь, не успев собраться с мыслями, и оказываюсь на пороге кабинета, в котором неприятно пахнет масляными красками. Знаете, почему я рада, что нахожусь в полу оторванном от реальности состоянии? Потому что могу сохранять на своем лице такую ненормальную отчужденность, ровность и холодность. Вижу, как Лиллиан зажимает ладонями рот — типичная реакция. Она постоянно так делает. Однообразие вызывает смешок, но не демонстрирую его, переводя взгляд на остальных застывших: мужчина держит Дилана за ткань кофты, заставив того слегка прогнуться в спине, отклониться назад. Явный знак того, что незнакомец собирался ударить его.
— Милая, мы разбудили тебя? — Лиллиан охает, желая сделать шаг ко мне с виноватым видом, но перевожу на неё хмурый взгляд, сдержав змеиное шипение. Но она психолог, поэтому читает мой настрой. Не подходи.
Вновь смотрю на мужчину, который успевает изучить меня взглядом, и хочется сделать ему замечание за такой открытый интерес, но желанное исполняет Дилан, когда хмуро щурит веки, процедив:
— Ты на что уставился? — шепчет, сильно отпихнув мужика от себя, и тот отступает, явно ощутив легкое смятение от моего появления. О’Брайен резкими движениями поправляет ткань кофты, хочет продолжить ругань, но ему придется закрыть рот. Если уж я взялась за это, то должна побороть себя и сыграть ту роль, которая явно была написана не для меня.
— Что здесь происходит? — это потрясающе. Я… Я произношу этот вопрос, сама ощутив его укол в груди, и все находящиеся отвлекаются друг от друга, обратив свое внимание на меня.
— Не переживай, — женщина вступает в ответ, что не удивительно. — Дилан руки распускает, — краем глаз вижу, как парень зло закатывает глаза, намереваясь перебить её. — Ничего нового…
— Простите, вам заплатили? — без уважения игнорирую речь Лиллиан, что явно вызывает у неё ступор. Обращаюсь со спокойствием к мужчине, который, оглядывается на женщину, замешкав:
— Да, но…
— В таком случае, покиньте мой дом, — делаю акцент на принадлежности. Верно. Мой дом. Не Лиллиан. Не Дилана. Мой. Замечаю, как незнакомец вопросительно смотрит на Лиллиан, думаю, ждет, что она заткнет меня, ведь она старше. Я точно уверена, что женщина повернет всё таким образом, что сама попросит мужчину уйти, тогда сохранит свой авторитет в его глазах, поэтому я вступаю первой:
— Эта женщина — не собственница, — взрослые переводят на меня глаза, и Лиллиан, кажется, проглатывает язык. — Она просто девушка моего отца.
— Эм, я… — мужчина нервничает, но не отступаю:
— Прекратите смотреть на неё, когда говорите со мной, — прошу. — Если вам заплатили, то покиньте дом. Иначе я вызову полицию, и вас всех выставят на улицу.
Мне не хочется смущать бедного мужчину, он просто обманут, но не подаю виду, терпя его скованность:
— Извините, — просит прощения, более не обращая своего внимания на Лиллиан, и ступает вперед, вынудив меня сделать шаг в сторону, дав ему пройти:
— Ничего, до свидания, — извините.
— До свидания, — поправляет кепку, кивнув головой. Встаю боком, сложив руки на груди, и слушаю тишину, повисшую в кабинете, пока провожаю мужчину взглядом. Приходится опять посмотреть на парня, ведь тот двигается к кровати, у которой стоят картины. Всё ещё хочет узнать, что на них изображено, но дело в том, что я не желаю этого знать. Боюсь, там опять эти жуткие портреты. Один факт наличия их здесь вернет мне панику, так что лучше не делать этого.
— Дилан, — ровно произношу его имя, и О’Брайен останавливается, повернувшись ко мне лицом. — Выйди, — не хочу быть такой, но строгость в голосе сохраняется. Дилан выпрямляется, начав хмурым взглядом скакать с картин на Лиллиан, и меня радует то, что на него не требуется давление. Парень сует ладони в карманы кофты, с опущенным задумчивым взглядом шагая к порогу. Даю ему выйти, только вот он не уходит, встав за стеной, и опирается на неё плечом, уже с привычной мне надменностью уставившись на меня. Он ждет… Ждет, что я не остановлюсь, и мне приходится заметно сглотнуть, подняв голову выше, и обратиться к Лиллиан. Ладно, признаю — хорошо, что Дилан остается рядом. У меня бы смелости не хватило. Один на один с Лиллиан. Она бы вышла победителем.
— Уберите эти картины, — киваю на холсты, чем вызываю нервный смешок у женщины:
— Что? Это же… — она разводит руками. Перебиваю:
— Уберите.
— Это просто картины, — она строит из себя идиотку. Или меня таковой считает. — Я хотела украсить немного дом, и…
— Пока вы не имеете никакого права вносить какие-то изменение в моем доме, — опять принадлежность, и я замечаю, как на это реагирует Лиллиан. Ей не нравится. Да, немного сдаю позиции, опустив взгляд, дабы разорвать зрительный контакт, но продолжаю:
— И не факт, что у вас будет такое право, поэтому, как собственник, я прошу вас убрать картины в подвал или уйти с ними на улицу.
Не могу более терпеть её молчаливой атаки. Не желаю больше стоять под её зрительным контролем. Мне это не нравится, так что не дожидаюсь ответа, осторожно и мягко, без грохота, прикрыв дверь, освободившись от морального гнета.
Выдыхаю. Тихо. Ладони покрылись ледяным потом, лоб влажный, а пальцы дрожат с новой силой. Это было сложно. Не уверена, что когда-нибудь повторю подобное. Это же просто… Просто…
Замолкаю мысленно, ощущая на себе взгляд парня, который продолжает молчать. Не выдерживаю, окончательно теряя свою холодность:
— Что? — ворчу, испытывая смущение за свою наигранную строгость.
— Ничего, — парень пытается не улыбаться и отступает назад. Я хмурю брови, приоткрыв рот, ведь лицо охватывает жар ещё большего стыда:
— Ты-ы…. Ты вообще должен спать! — восклицаю на эмоциях, и парень поднимает ладони, немного наклонив голову:
— Да, мисс, — и улыбается шире.
— Это ещё что? — скованно шагаю за ним, пока он идет спиной вперед, минуя свою комнату. — Ты куда? Иди спать! — сейчас уже подаюсь иным эмоциям, заставляющим меня верещать, как до жути смущенную девчонку.
— Я хотел зайти в уборную, мисс, — Дилан продолжает держать ладони так, будто сдается, а его тон наигранный. Не знаю, прикалывается ли он с целью задеть меня, или… неважно. Фыркаю, взявшись за ручку двери, чтобы уйти к себе и сгореть окончательно.
— Мне ведь можно в ванную, мисс?
— Прекрати! — кричу, но пробивает на смех, ибо Дилан нагло улыбается, приблизившись к порогу уборной:
— Да, мисс.
— Хватит! Что ещё за «мисс»?! — топаю ногой.
— Да, простите, — парень прижимает одну ладонь к груди, другой начинает тянуть на себя дверь, чтобы закрыть её.
— Эй! Ты… — замолкаю, улыбаясь. Он закрывает дверь. Переминаюсь с ноги на ногу, не в силах справиться с улыбкой на лице, и качаю головой, уходя к себе в комнату.
Вот же. Только повод дай.
Дурак.
***
Необычная перемена. И она касается не только настроения.
Дилан О’Брайен наконец-таки выспался. Он встает в девять утра и негодует по поводу солнечных лучей, что проникают в комнату сквозь стекло окна. Обычно парень не задвигает шторы, зная, что утром его встретит серость, и она не потревожит сон. Но этот день уже вызывает удивление.