С другой стороны, да, лезть с допросом нельзя. Но это не повод грубить. Я думала, мы уже прошли ту стадию отношений, но, видимо, мы застряли на мертвой точке.
Томно вздыхаю. Он откашливается. Едем в тишине.
Мило.
Добираемся до школы. Атмосфера в салоне разъедает меня, и я чертовски рада оказаться на воздухе, вне границ машины, и иметь возможность отдалиться от парня, хмурое влияние которого воздействует на меня. Без витаминов мне тяжко поддерживать хорошее настроение, так что постараюсь избегать источников раздражения или просто унылых и негативных людей. Успеваем до первого звонка. Повсюду толпятся школьники, а меня переполняет ощущение, будто я давно не посещала учебное заведение. Обманное чувство необходимости в изоляции. Я вовсе не одиночка, с чего внезапно желание уйти в тихое и укромное место?
Вылезаю из салона, не собираюсь ждать парня, который за рулем курил, да и сейчас он встает, роясь в карманах, дабы найти ещё сигарету. Странно осознавать, что я иду на занятия, в класс, где меня толком никто не ждет. Раньше у меня были друзья, даже много, но как только связи с Остином и Роббом оборвались, а большинство учащихся (которых это не касается) подметили мое отношение к Дилану и Нейтану, всё как-то поблекло. Нет, я вовсе не жалею, что сменила свой круг общения. Проблема в том, что как такового круга нет. Уже в предвкушении целого дня в молчании наедине с собой. Об Агнесс думать не хочется, Дилан дал понять, что не станет выходить на здоровый контакт, а Нейтан… Мы как-то не особо близки, и не тянет меня общаться с ним.
Поднимаюсь по ступенькам, оказываясь в шумном коридоре школы. Есть ещё один нюанс, замеченный мною. После всех этих стычек, отношение ко мне изменилось. Помню, раньше общаться со мной стремились даже те, кого я толком не знала, учителя приветливо улыбались. Сейчас я чувствую себя смешанной в кучу. На меня бросают взгляды, но укоризненно. Будто винят в чем-то. Откуда такое разочарование во мне у людей, которые понятия не имеют, кем я являюсь? Кому какое дело до других людей?
Мне не понять наше общество.
Подхожу к своему шкафчику, нервно поправляя локоны волос, что вылезают из хвостика, и открываю дверцу, решая немного освободить рюкзак. Больно тяжелый. Озираюсь по сторонам. Никак не могу отнестись холодно к тому, как на меня посматривают знакомые. Качаю головой. Бредятина.
— Привет.
Поворачиваю голову, немного оторопев, но внешне не проявляю смятения:
— Здравствуй, — и продолжаю заниматься своим делом, пока Остин топчется рядом, что-то вынимая из своего рюкзака:
— Это… Учителя просили меня передавать тебе твои работы, — он вроде сам борется с неловкостью, стреляя на меня взглядом. Остаюсь равнодушной, ибо внутри меня нет никакой реакции на наш внезапный контакт:
— Спасибо, — беру листы с оценками и работами, начав перебирать. Рассчитывала, что на этом наше общение закончится, но, кажется, Остин решает воспользоваться моментом и поговорить со мной. Опять-таки, во мне никаких ответных чувств, чему несказанно рада. Думаю, моя привязанность к нему, как к старому другу, постепенно проходит. Чувства имеют память. У них есть свой срок. Моя ситуация с Остином это подтверждает. Со временем я даже его лица не вспомню. Да и наши общие моменты. В голове будет только общий образ.
— Ты болела? — блондин пальцами водит по своему затылку. Знаю этот его жест. Ему некомфортно.
— Типа того, — плюю на листы, сунув их в рюкзак.
— Сейчас лучше? — парень хрустит пальцами, а я поднимаю голову, озадаченно смотрю на него, не понимая:
— Чего это ты? — сегодня все решили выбивать меня из колеи своим поведением? И внезапно начинаю озираться, но уже по иной причине. Откашливаюсь, продолжив торопливо перекладывать тетради:
— Иди, — прошу. Остин хмурит брови, читая мое беспокойство:
— Боишься, что Дилан заметит, как мы разговариваем? — ставлю учебник на полку, хмуро покосившись взглядом в сторону парня, который пускает неодобрительный смешок. — Разве это можно назвать здоровыми отношениями? Когда боишься агрессии другого…
— А ты? — резко перебиваю, выпрямившись и повернувшись к нему всем телом. — Ты чем лучше? — смотрю прямо в глаза, получая вполне осмысленное:
— Я не хотел этого, — он огорченно качает головой, но остаюсь при своем:
— Думаешь, он хочет? — застегиваю молнию рюкзака, продолжая защищать Дилана.
— Ты не знаешь его, — настораживает, что Остин заявляет уверенно, даже со смешком. — А делаешь вид, будто понимаешь, о чем говоришь. Очень наивно. Похоже на тебя.
Замираю, со злостью и обидой на себя, ибо ему удалось. Остин задел мои чувства.
Гордо поднимаю голову, надевая ремни на плечи:
— А ты прям… — моя улыбка меркнет, а фальшивая уверенность машет ладошкой, так как парень пускает смешок, качнув головой:
— Уверен, — перебивает, ухмыляясь. — Он о Роберте и не заикался, — моргаю, немного наклоняя голову, пока блондин, не принижая меня саму, но опуская мою веру в другого человека, продолжает. — Спроси у него, кто это. И сразу увидишь, кем он является, — вижу, как он что-то высматривает за моей спиной, начав отступать в сторону, но улыбка не исчезает. — Режим «милого парня», — с довольством изучает мою растерянность на лице. — Знаешь о таком?
— Откуда ты… — шепчу, быстро отгоняя от себя мысли, ведь перед глазами появляется Дилан, который идет немного боком, хмуро прослеживая взглядом за Остином, путающимся в толпе.
Какие-то секунды нахожусь в растерянности, оттого не двигаюсь, пытаясь осмыслить произошедшее. Медленно встаю лицом к шкафчику, обдумывая сказанное блондином насчет О’Брайена, и невольно начинаю прокручивать информацию. Что он имел в виду? С чего бы Остину лучше знать Дилана? Вряд ли они когда-нибудь были друзьями, так? Ведь так? Милый парень? Режим? Это ведь шутка такая, да? А Роберт? Что за Роберт?
Ухожу в себя, медленно прикрывая дверцу шкафчика. Дилан встает сбоку, опираясь плечом на шкафчик рядом, и продолжает изучать толпу позади меня, ладони держа в карманах. От него тянет никотином. Странно осознавать, что данный запах воспринимается, как обыденное. Раньше мне хотелось заткнуть нос, а теперь…
Стоп, ну, что это была за фигня?
Сильнее хмурю брови, потянув ремни на плечах пальцами, и переступаю с ноги на ногу, повернувшись всем телом к О’Брайену, правда взгляд оставляю опущенным, хоть и чувствую, что он косится на мою макушку.
— Что за Роберт? — не знаю. Не знаю, что толкает меня произнести это. Вся ситуация провоцирует. Поднимаю голову, пересекаясь взглядом с Диланом, и чувствую, как тошнота от голода усиливается. Прослеживаю данное изменение в лице. Его хмурые брови расправляются, а взгляд пронзает. Стеклянный, острый. И проходит сквозь меня. Я готовлюсь к атаке, поскольку его вид обещает её, и вздрагиваю, успев произнести имя О’Брайена, когда тот резко сворачивает в толпу, поспешив по коридору, пихая и толкая тех, кто встречается на пути. Хмурюсь, оборачиваясь. И совершенно не сомневаюсь насчет того, куда парень направляется, поэтому с тревогой срываюсь с места, так же начав толкать людей и извиняться перед ними, дабы скорее нагнать Дилана, пока не поздно.
Но поздно.
— Дилан! — зову его, а он хватает Остина за плечи со спины, рывком пихая в дверь уборной для девушек. Блондин не был готов, так что валится за порог, и О’Брайен заходит за ним, громко хлопнув дверью. Подбегаю к ней, хватая за ручку, но дверь сама распахивается, и из уборной выскакивают напуганные девушки, обсуждающие беспредел, происходящий в стенах школы. Они так долго вываливаются, что приходится пихнуть одну из них, получив пару матерных обращений в спину, но кому есть дело? Вхожу в уборную, сразу же обнаружив двух парней, один из которых вполне довольно улыбается, чем разжигает в другом большую агрессию.
Остин… Что он задумал?
— Дилан? — закрываю дверь, чтобы лишние зрители не начали распространять слухи. — Что вообще…
О’Брайен полностью охвачен Остином, он неотрывно смотрит на блондина, внезапно для меня рванув к нему. Остин остается сдержанным, мне кажется, у него даже нет возможности противостоять О’Брайену, что уже странно, учитывая, сколько лет блондин дрался с ним. Дилан грубо берет его за рубашку и пихает к стене из плитки, до грохота вжав в неё.