— Замолчи, — Дилан ведет себя грубо лишь потому, что не понимает, как нужно вести себя с подобными людьми. Он недолго наблюдает за тем, как девушка смахивает слезы, боясь встретиться с ним взглядом. С тяжестью вздыхает, ладонью скользнув по лицу, и просит:
— Ладонь.
Янг шмыгает носом, протянув одну руку. Парень открывает крышку, с сомнением в груди высыпая одну таблетку ей в ладонь. Финчер сглатывает, начав пытаться открутить крышку бутылки. Долго справляется с данной задачей. Дилан продолжает наблюдать. Райли открывает бутылку, опустив внимание на таблетку в ладони. Пальцами подносит её к губам, обратив взгляд на парня, который с напряжением следит за каждым её движением.
Сомнение. Чертово сомнение. И она сама медлит, будто ожидая.
— Так, — внезапно Дилан сердито опускает лицо в одну ладонь, второй сжав её запястье, дабы остановить. Девушка медленно опускает руку, пальцами держит таблетку. Ждет. О’Брайен обдумывает. Надолго закрывается в себе, немного покачиваясь, сидя на одном колене.
Открывает лицо, теперь уже сжав пальцами губы, по которым стучит, хмуро смотря на таблетку:
— Давай… — пытается изложить свои мысли, найти что-то в своей голове.
— Давай кое-что попробуем? — привстает, садясь на край кровати, и Янг поднимает голову, следя за ним, не отрывая взгляда. Дилан щелкает пальцами, крутя баночку перед глазами:
— Ты не будешь пить их, — объясняет свою мысль. — Мы понаблюдаем, к чему это может привести, — смотрит на Райли, которая внимательно слушает, хоть ещё пребывает в состоянии истерики, оттого рвано дышит.
— Но ты видел… — заикается, теряясь. — Будет только хуже, — намекает на свою агрессию.
— Я… — О’Брайен моргает, дергая баночку, чтобы таблетки гремели. — Я попробую что-то сделать, — странно обещать нечто подобное. — Не буду кретином какое-то время, — цокает языком, отводя взгляд, — Ну… Постараюсь не быть, — переводит глаза на девушку, она выражает сомнение. — Если что — сразу дам тебе таблетки, но до того крайнего момента хочу посмотреть, можно ли что-то сделать для улучшения твоего состояния, — непривычно, аж язык сводит. Одно дело задумываться внутри себя о состоянии другого, другое — открыто говорить с ним об этом.
Ждет её ответа. Девушка хмурит брови, напряженно изучая таблетку. Ей не хочется «играться» со своим организмом, ибо при этом она может навредить другим. Моргает, до боли кусает губу. Дилан скачет вниманием с таблетки на лицо Райли, решая всё за неё:
— Я не думаю, что тебе необходимо их пить, — осторожно отбирает таблетку, Янг качает головой, не может принять его идею:
— Я всю жизнь пила…
— Да и вела себя, мягко говоря, странно, — перебивает, голос звучит мягче, дабы не оказывать давления. Кажется, сама Финчер немного приходит в себя.
— Считаешь, твое счастье от этих таблеток естественно? — понимает. Её необходимо убеждать, при этом рассуждать ровным тоном.
— Мне кажется, это действует, как наркотик, — кладет таблетку обратно в баночку. — Временно, — закрывает крышку, смотря вниз. — А потом тебе нужно ещё. И в больших количествах. В конце концов, тебе не будет достаточно пить эти таблетки, — Райли внимательно слушает, смотря на него, и парень поворачивает голову, взглянув в ответ. — А ничего более сильнодействующего у тебя нет.
Янг опускает лицо. Пальцами дергает ткань кофты. Нервничает. Дилан настаивает:
— Давай, — дружески толкает её плечом, немного наклонившись в её сторону. — Это просто наблюдение.
Янг сжимает губы, вздохнув, и поднимает глаза, но не на парня:
— Ладно, — никакой уверенности. Она знает — ей будет хуже.
— Ладно, — О’Брайен поднимается с кровати, подходя к столу, и кладет баночку обратно, обернувшись на девушку, молчаливо и задумчиво изучающую пустоту перед собой. Наблюдение — это важно. Да, у парня и без того проблем хватает, но почему-то он находит успокоение и отдых, когда пытается думать о Райли. Нелогично, с ней ведь трудно. Может, дело в том, что ему… Приятно? Приятно проявлять к ней заботу. Янг-Финчер не отягощает его существование, как поступает та же мать. И действует ей во благо парень по своей инициативе. Никто его не принуждает.
Надо сделать так, чтобы девушка была постоянно в поле его зрения, так что…
— Хочешь остаться здесь? — парень мнется, невольно проявляя скованность. Одну ладонь прячет в карман, а другой водит по затылку, ожидая непонимания со стороны Райли. Она немного хмурится:
— Что? — шепчет.
— На ночь, — как только его ещё не остановила ноющая боль в груди. — Мне будет проще приглядывать за тобой, — объясняет, словно это в пределах нормы. Они ведь друзья. Пытается преподнести спокойно, чтобы девушка не восприняла это, как нечто неуместное. Дилану правда будет легче следить за ней, если она останется с ним.
Янг смущена, но соглашается коротким кивком, после чего поднимает на парня взгляд, тут же отводя в сторону, как поступает и он.
Ничего личного.
Умывается. Холодной водой. Смешно ощущать себя скованным.
Дилан выключает кран с водой, взяв полотенце, и вытирает лицо, выдохнув в мягкую ткань, после чего долгое время массирует виски, стараясь не думать. Иначе поведет себя не совсем вежливо. Так всегда. Если ситуация лишает его уверенности, то он включает режим мудака. И справиться с ним тяжело.
Опирается руками на раковину. Смотрит вниз. Переводит дух. Нормально. Всё нормально.
Выходит из ванной. В коридоре пока горит свет, Лиллиан ещё не спит, но ему нет дела до матери. Открывает дверь в комнату, видя, как мнется Райли, борясь со своей усталостью. Девушка стоит у кровати, нервно перебирая локоны волос, и переводит внимание на парня, указав на постель пальцем:
— Могу я у стены лечь? — спрашивает разрешения. О’Брайен ограждает себя от изучения её состояния. Главное — истерика прошла. Выглядит лучше и мыслит яснее.
— Как хочешь, — неловко. Проходит к столу, вынимая из штанов ключи и телефон. Райли не откидывает смущение, забирается на кровать, всё ещё ощущая дрожь в коленках. Это так странно… И, должно быть, неправильно.
Кое-как ложится, скромно накрыв себя частью одеяла. Дилан не снимает кофту. Он неплохо придерживается роли ледяного мальчишки. Ложится на другой край, на спину, рукой потянувшись к лампе на тумбе. Щелчок. Всё канет в темноте. За окном сильный ветер. О’Брайен не надеется уснуть. Его ещё долгие часы будут штурмовать мысли, поэтому он продолжает смотреть в потолок, погружаясь в себя, растворяясь в тишине.
Райли внезапно шепчет, поворачиваясь набок, к нему телом:
— Я правда не хотела кричать на тебя, — её не отпускает вина за содеянное. — Но почему-то искала повод для ссоры, а ты не давал его, — укладывает голову на подушку, внимательно разглядывая лицо парня в темноте.
— Ничего, — он пытается дать ей понять, что в её срыве нет ничего, что могло бы задеть его.
— Извини, — повторяет тише.
— Всё в порядке, — вздыхает, прикрыв веки. Устал. Райли ерзает. Всё ещё на иголках, что не удивляет. Это был второй срыв. Она долго будет отходить, и уже сейчас видно, как что-то в её поведении меняется. И Дилан уверен. Это не к добру.
— Но всё же… — продолжает рушить тишину. — Я не хочу лезть, — сглатывает, морщась от боли в горле. — Насчет Лиллиан…
— Я не могу сказать тебе, — открывает веки, резко перебивая.
— Но всё нормально? — девушка не падает духом, решая узнать общую картину.
— Да, — ложь. Ни хрена не нормально, но он соврет.
— Хорошо, — верит.
Янг прикрывает веки, удобнее устраиваясь на кровати. Остается лежать на боку. Под одеялом становится жарко. Им обоим не привычно делить кровать с кем-то, но пытаются не задумываться о данном факте неловкости, иначе опять поссорятся, чтобы за руганью скрыть чувство неловкости.
О’Брайен хмур. Смотрит в темноту, нервно играя пальцами с тканью одеяла:
— Я не на её стороне, — плевать, пусть знает это. Янг щурится, борется с усталостью, дабы дольше пребывать в сознании и слушать парня. А это, в принципе, всё, что он хотел сказать. Пусть она знает это.
— Значит, ты на моей стороне? — девушка немного поднимает глаза. Дилан поворачивает голову, взглянув на неё. Смотрят. Долго.