Агнесс берет Нейтана за руки, как ребенок заставляет его двигаться, а Райли отходит, не мешая, и с улыбкой наблюдает за их детским танцем. Плевать, что они все выглядят нелепо. Главное, что они выпускают пар. Именно то, что им было необходимо. Немного веселья. Финчер оглядывается на О’Брайена, который стоит без движения. Она не пытается заставить его танцевать, знает, что бесполезно, но всё равно рада, что он каким-то образом присутствует рядом и участвует.
Это действительно лучший праздник весны. Жаль, последний.
***
— Боже! Это было здорово! — я не могу прийти в себя. Внутри бурлит энергия, меня разрывает от позитива и ощущения счастья. Хочется выплеснуть его, поделиться с кем-то, поэтому не замолкаю, пока мы едем домой после того, как довезли Агнесс и Нейтана в дом Розалин. С лица О’Брайена не пропадает усмешка, думаю, я выгляжу нелепо и глупо, но мне так хорошо. Это потрясающее чувство полного освобождения от внутренних камней. От груза. Его нет. Я будто… Я будто приняла дозу витамин. Вот!
Смеюсь, уставившись в потолок салона, затылком прижавшись к спинке сидения:
— Круто. Нейтан, оказывается, очень забавный.
— Да-а, — парень тянет, не сводя взгляда с дороги. — Он ничего такой.
Перевожу внимание на Дилана, пихнув его в плечо, что вызывает на его лице хмурость:
— Что?
— Ты тоже милее, чем кажешься, — делаю вердикт, основываясь на том, как он был скован сегодня.
— Отстань, — морщится, но улыбается. Не хочет поднимать тему.
— Чувствую, ты сегодня не уснешь, пока энергию не выплеснешь, — догадывается О’Брайен, на что я соглашаюсь:
— Наверное мне стоит пару кружков вокруг дома пробежать, — довольно тянусь руками к потолку салона, с наслаждением вспоминая. — Да и небольшие каникулы впереди, — ерзаю на сидении. — Здорово.
— Да… — парень как-то странно покосился на меня. — Может, успокоительное хапнешь?
— Зачем?
— Ну, твое эмоциональное состояние…
— А что с ним? — перебиваю, не дав договорить. — Я ведь счастлива.
— Да, но это нестабильно, понимаешь? — он пытается объяснить. — То есть… Твое настроение может резко смениться под давлением ситуации. И если ты сейчас столь активна в позитивном плане, то в обратном проявлении можешь быть агрессивной, и…
— Но мне хорошо, — улыбаюсь, пожав плечами.
— Я понимаю, — кивает, но опять перебиваю:
— Так проследи, чтобы ничего меня сегодня не огорчило, — я шучу, но не полностью.
Дилан улыбается, выдохнув:
— Тогда ты обязана лечь со мной.
— Опять в постель меня затащить хочешь, — шутливо ворчу, сложив руки на груди и уставившись в окно. — У парней одно на уме.
— Зато я…
— Честный, — перебиваю. — Режим милого парня отключен. Знаю, — смеюсь, взглянув на Дилана. Он улыбается, пожав плечами:
— Это лучшее, что во мне есть, — звучит как-то огорченно, но не хочу акцентировать на данном внимание. Не сегодня.
Добираемся до дома. В окнах горит свет. Взрослые ещё не легли? На часах только полдвенадцатого, может, ещё разговаривают? Ладно, в любом случае, мне нет дела.
Выхожу на темную улицу, обернувшись на парня, который в первый момент выходит с оставшейся ему бутылкой вина, но притормаживает, вдруг решив:
— Лучше оставлю в машине, — и добавляет, направившись к багажнику. — Иди, я ещё курну немного.
Прохлада вынуждает потирать плечи, поэтому не спорю, поспешив к крыльцу дома. Открываю дверь и оказываюсь в светлом коридоре прихожей, сразу же уловив веселые разговоры с кухни, и, что самое странное, голос отца внезапно обращен ко мне:
— Райли? Вы уже вернулись? — поймите меня правильно. Мы не особо разговаривали последние две недели, а тут он сам выходит на контакт. Думаю, он очень положительно настроен, так что мне нечего бояться. Подскакиваю к порогу кухни, улыбаясь взрослым, сидящим за столом, на котором разложены журналы и каталоги. У Лиллиан горят глаза, она даже не силится поднять лицо и поздороваться со мной, не отрываясь от изучения фотографий и товаров на глянцевых страницах.
— Как погуляли? — отец сидит рядом с ней, так же держа в руках журнал. Свадебный. Хм… Они что-то подбирают для церемонии?
— Отлично, — прохожу к столу, изучая раскрытые развороты каталогов, и вижу то, что обведено красными кружками. И сразу же смотрю на цену, еле сдержав вздох. Это… Это очень дорого… Очень.
— Хорошо, — отец коротко отвечает, вернувшись к бурному обсуждению, поддерживаемое Лиллиан, у которой разбегаются глаза. Нервничаю, дергая пальцы рук, пока стою на месте, переминаясь с ноги на ногу, и исследую журналы:
— Эм, пап? — когда-нибудь я должна сказать это.
— Да? — у него хорошее настроение, и мне не хочется его портить, но…
Набираю больше кислорода в легкие:
— Скажи, — скованно улыбаюсь. — У нас есть какой-то секретный счет в банке?
— Что? — его брови удивленно поднимаются, а Лиллиан не отвлекается, но заметно медленнее переворачивает станицы. Точно прислушивается.
— Ну… — откашливаюсь, пальцами стуча по каталогу, лежащему на краю стола. — У нас… У нас нет таких денег, — смотрю ему в глаза, дабы понять, насколько ясно он оценивает ситуацию и наше материальное положение. Вижу, как мужчина ерзает на стуле, приоткрыв рот, но сдерживает слова, обратив внимание на Лиллиан, которая выпрямляется, вдруг промолвив:
— Скажешь? — мужчина в ответ ей морщится, не желая выполнять, но женщина настаивает. — Пора уже. Всё равно придется сказать.
— О чем вы? — не могу терпеть натянутость, образовавшуюся в помещении. Напряжение. Нервно цепляю пальцами страницы журнала, въедаясь пока ещё спокойным, но уже отчасти напряженным взглядом в лицо отца, который вздыхает, слушаясь Лиллиан. А та кладет ладонь ему на плечо, дабы поддержать.
Мужчина выпрямляется, уложив руки на стол, и сцепляет ладони в кулак, мягко стукнув им по деревянной поверхности. Смотрит на меня, скользнув кончиком языка по губам:
— Мы продаем дом. В горах, у озера.
Мамин… Мамин дом?
========== Глава 43 ==========
— Что?
Обрыв. Чувствую, как касаюсь его босыми ногами. Внизу кромешная тьма, а позади ничего, кроме острых скал. Ветер толкает, воет, пробивается в уши, охватывая разум, будоражит мысли, начиная активно путать их, как локоны моих волос.
Смотрю на отца. Мне тяжело дается осознание. Уверена, мой рот приоткрыт, как у рыбы, а взгляд панически пытается ухватиться на нотку сарказма в глазах мужчины. Он шутит. Скажи, что ты шутишь.
Честно, резкая смена выражения моего лица мужчину напрягло, он даже слегка недоумевает, повторяя:
— Дом простаивает, — накрывает ладонью запястье Лиллиан, что внимательным взглядом следит за моим поведением. — Так что, это неплохой вариант…
— Но это мамин дом, — проглатываю слова, впервые сознательно прослеживая перемену внутри себя. Глотку сдавливает, жжение в груди усиливается при попытке глотнуть больше кислорода, растягивающего легкие. Пальцами срываю край страницы журнала, заморгав с особой скоростью. Не могу нормально дышать.
Ветер толкает к обрыву. Но я не даю себе упасть.
— Во время развода мне удалось отсудить дом, поскольку ты оставалась со мной, — отец со скрытым ожиданием чего-то очевидного следит за моим поведением, будто знает, что сорвусь, но держу себя, сжав страницу.
— Я смотрю, — заикаюсь, не справляясь с дрожью в голосе, вызванной обидой. — Ты горд этим, — не могу. Глаза слезятся.
Стою на краю черной бездны. Мерзкий морозный ветер гудит со всех сторон, насильно желая сбросить меня.
— Нет, но видишь, — мужчина пытается показать положительную сторону. — Теперь у нас есть, где взять деньги.