Застывает, разглядывая фотографии. Грустная улыбка не сходит с лица. Дилан стоит немного позади, следя за её поведением, но, кажется, нет причин для тревог. Райли медленно «возвращается».
— Это моя любимая, — девушка пальцами касается снимка, на котором её мать играет на гитаре, сидя в их саду. Оглядывается на О’Брайена, который подходит, встав сбоку.
— Она мне часто играла, — Янг вздыхает, опуская руки, и замечает фотографию на столе, без желания сказав:
— Последний снимок. Больше нет.
Дилан молчит. Сует телефон в карман. Райли потирает ладони, почему-то хмуря брови:
— У моих родителей не было пышной свадьбы. Они просто расписались.
Парень сует руки в карманы, вдруг вспомнив:
— У моих тоже.
Финчер расстроено отступает назад, оглядев помещение, и наконец может выдать причину произошедшего:
— Отец собирается продать дом, чтобы сыграть свадьбу, — поднимает короткий взгляд на Дилана, который оборачивается, встав боком, и хранит молчание, обдумывая, что сказать в ответ.
— Ради мимолетного развлечения, — девушка добавляет, вернувшись к столу после того, как проводит пальцами по сухим листьям растений в горшке у кровати. — Неприятно осознавать, что у тебя забирают нечто важное ради простой гулянки, — хмурится, листая тетрадь на столе. — Не знаю, как объяснить. Это же… — запинается, стараясь правильно выразиться. — Ну, это всё, — оглядывает комнату, нервно прикусив губу, и смотрит на О’Брайена, который продолжает молчать, отвечая на зрительный контакт. — Наше. Знаешь, прошлое. Оно… — её спутанные мысли злят, вызывая панику, отчего Янг запинается. — Я…
— Я понимаю, — Дилан перебивает, ей надо успокоить сознание. — Поэтому не даю своей маме приезжать в дом отца, — признается, немного нервничая, ведь открывает потайное. — Я гоняю домой каждую неделю.
Янг с интересом моргает, удивляясь:
— Да? Зачем? — встает к нему всем телом.
Парень пожимает плечами, скованно объясняясь:
— Меня это успокаивает, — сжимает ладонями ткань внутри карманов. — Я там убираюсь.
Райли улыбается, хихикнув:
— А я думала, тебе не знакомо понятие «уборка».
Дилан усмехается, на секунду отводя взгляд в сторону стенда со снимками:
— Ну, у себя дома я убираюсь, — вновь смотрит на Янг. — Мать пыталась попасть туда, но я сменил замки. Думаю, она бы давно продала этот дом, если бы отец не завещал его нам с ней. Она и я — собственники. Она ничего не может сделать с ним без моего согласия.
— Поэтому ты хранишь там все свои вещи?
— Да. Большая часть одежды и прочей херни — там, — переступает с ноги на ногу. — Так что, я понимаю, что ты имеешь в виду. Я был бы вне себя, если бы мать решила продать дом ради свадьбы с другим мудаком, — Финчер не скрывает улыбки. — И я бы разнес не только кухню.
Райли опять смотрит на фотографии, тяжело вздохнув. Взгляд медленно скользит по стенду, изучая счастливые лица, запечатленные на снимках. Кусочки прошлого, которые она ни за что не потеряет.
— Если хочешь, — Дилан находит один из вариантов решений. — Ты можешь забрать необходимое.
— Мне некуда это деть, — девушка водит пальцами по фотографии, на которой её мать целует отца в щеку. — Отец не позволит держать это дома.
О’Брайен скрывает скованность, якобы без смятения предложив:
— Мы можем отвезти их ко мне.
Финчер переводит на него внимание, немного наклонив голову с интересом:
— К тебе домой?
— Ну, да, — пожимает плечами. — Там много места, — только есть то, что парень хочет проверить. Если мать Райли умерла, то дом должен был остаться в наследство. Может, она вписала имя собственника, и им является далеко не Митчелл. Вдруг она оставила дом Райли? Это требуется узнать.
Девушка улыбается, как-то смущенно опуская лицо, и искоса смотрит на тетрадь матери, раскрыто лежащую на столе:
— Спасибо, — вздыхает, сложив руки на груди, и поднимает внимание на стенд. Выражение её лица медленно меняется, проявляется привычная печаль, и она мнется, когда хмурит брови, выдавая главную причину, почему этот дом ей так важен:
— Я хотела приехать сюда с мамой.
Дилан даже сжался. Он резко отводит взгляд в сторону, уставившись в стену, чтобы не видеть девчонку, которая облизывает сухие губы, взяв со стола бутылку вина, и делает глоток:
— Когда они развелись, мы только здесь и виделись, летом она приезжала, поэтому… Этим летом, я хотела провести время с ней. Хотела рассказать, что хочу учиться в Нью-Йорке, наивно считала, что буду жить там с ней, — опять вздох слетает с губ. — Сейчас понимаю, насколько это нелепо. Ты правильно сказал. Я эгоистично пытаюсь связаться с ней, а вдруг у неё давно своя семья и… Ей нет дела до меня, тем более, учитывая, что она наверняка не хочет связываться с прошлым, — рассуждает, вынуждая парня смотреть на себя, хотя сама уставилась в сторону. — Может, она давно уехала из Нью-Йорка, бросила мечту стать певицей и живет в тихом городке со своим мужем и детьми. Я совсем не думала об этом, нагло считая, что моя мать должна оставаться моей. Идиотское мнение.
— В любом случае, тебе не стоит думать плохо о матери, — О’Брайен не сдерживается, вступаясь за женщину, ведь знает — она давно мертва. И, оставшись в живых, она вряд ли бы игнорировала Райли, поскольку достаточно просто взглянуть на их общие фотографии. Мать Янг очень любила свою дочь. И, в случае реального развода, забрала бы её к себе.
— Ты прав, — не спорит. — Я и не думаю о ней плохо, просто… Мне немного обидно, — смотрит на парня. — Я чувствую себя немного потеряно, не вижу своей необходимости. Ты сказал, я должна учитывать друзей, но… Важную роль для меня играет семья, — иронично улыбается. — Смешно, что у меня её в принципе нет, — хмурит брови, признаваясь в самом неприятном, что, наверное, никогда бы не открыла, но она уже достаточно выпила и не чувствует давления со стороны Дилана. Он слушает.
— Я переспала с тобой, потому что хотела… — взгляд скользнул по снимку, на котором Митчелл обнимает мать Янг, а сама маленькая Райли сидит на коленях отца, подняв ручки вверх.
Девушка чувствует комок в горле, отчего ей труднее говорить, но справляется с жжением, переборов себя:
— Я хотела почувствовать что-то… — указывает на снимки. — Что-то такое, знаешь? — потирает свое плечо, быстрым взглядом оценив выражение лица парня, который остается в молчании, наблюдая за её поведением. — Я оправдывала себя тем, что хотела помочь тебе, ведь ты выглядел в тот день ужасно, да ещё и эта веревка… — вспоминает, нервничая, вновь сложив руки на груди. — Я думаю, ты напился и хотел… — боится это произносить, оттого тянет, мямлит. — Повеситься. И я поступила не совсем обдуманно, считая, что тебе это поможет, но при этом думала о себе, — переминается с ноги на ногу, смотря в пол. — Я хотела чего-то получить, — выдыхает. — Просто хотела получить то, чего мне не хватало. Это было наивно и глупо, так что… То, как я потом ненавидела тебя, это неправильно, ведь в целом вся эта ситуация — моя вина. Глупость. Поэтому извини, что так обращалась с тобой. Ты ничего мне не должен был взамен, — крутит пальцем у своего виска, нервно усмехнувшись. — Это всё мои тараканы.
О’Брайен опускает взгляд, долгое время оставаясь хмурым, но ему есть, что ответить на услышанное, ведь его руки вовсе не чисты:
— Я тоже воспользовался тобой, так что, отчасти, мы оба виноваты, — ладони в карманах потеют от происходящего диалога. То, о чем они должны были давно сказать друг другу. Янг слабо растягивает губы, немного сжав их, и кивает, глотнув воды во рту. Глаза её смотрят на бутылку вина на столе.