Считай звёзды (СИ)

— У нормальных людей утро начинается после двенадцати дня.

Набираю в ладони воды, качнув головой:

— Ребенок, — повторяю свою мысль. — Честное слово, — и умываю лицо, слушая убедительный голос Дилана, который опровергает мои слова:

— Не надо, — и вновь этот «довольный» тон. — В этом плане я неплохо развился, — что ж, «пошлый» режим у него активировался с самого утра, но я нахожу, что дать в ответ, когда выпрямляюсь, пальцами скользя по щекам, и смотрю в зеркало:

— Если для тебя это показатель взрослости, то вставай в очередь, — улыбаюсь краем губ, расправляя плечи, и перевожу взгляд на Дилана, который открывает глаза, изогнув брови, и с недоверием проскальзывает вниманием по моему телу, в итоге возвращая его на мое лицо, наладив зрительный контакт. Я щурю веки, начав собирать волосы в хвост:

— Что? — проявляю наигранную гордость, поддерживая разговор, полный сарказма, ведь на самом деле, совершенно не горжусь тем, о чем говорю. — Между прочим, у меня у первой в классе появилась грудь, — да, да, лови, О’Брайен. Я отвечаю на твое недо-игривое настроение, и меня совершенно не смущает данная тема. Только вот, всё равно испытываю смятение, когда парень вполне себе спокойно пожимает плечами, подтверждая мои слова:

— Да, я заметил, — и улыбается, отвечая на мой зрительный контакт. Морщусь, поддаваясь его настроению, и встряхиваю волосами, собранными в хвост, вновь подтянув шорты. Моргаю, с легким недоумением изучая свое тело, и прижимаю ладони к животу, хмуря брови. Дилан проходит мимо меня, лениво почесывая макушку, и искоса наблюдает за непониманием, проявляющимся на моем лице. Он не торопит меня освободить ему место возле раковины. Садится на край ванной, пальцами сжав холодное покрытие, и смотрит на меня, сощурив веки, ведь ему пока тяжело бороться со светом лампочки. Кажется, он оценивает мою хмурую задумчивость, поэтому отбрасывает шуточки, интересуясь моим состоянием:

— О чем думаешь?

Наклоняю голову, подняв взгляд на зеркало, и неожиданно для него касаюсь ладонями своей груди, сжав её. О’Брайен не двигает лицом, но его взгляд ускользает куда-то в сторону, а с губ слетает короткое:

— Неожиданно.

Ничего не говорю в ответ, присев на корточки, и вытаскиваю из-под раковины весы. Дилан молча наблюдает за мной. Встаю на весы, начав с волнением следить за цифрами, которые он мне показывает, и, увидев окончательный вариант, глубоко вздыхаю, вновь ладонями накрыв грудь. Неосознанно сжимаю её, разочарованно опускаю плечи, сутулясь. О’Брайен моргает, подняв брови, и сдержанно, очень сдержанно интересуется:

— Слушай, ты перестанешь жамкать свою грудь или… — он запинается, когда я без смущения сильно сжимаю пальцами ткань футболки, видимо, вовсе лишаю парня возможности игнорировать данное, оттого он прикрывает веки, томно выдохнув. — Это немного выбивает из равновесия, знаешь?

— Не понимаю, — шепчу, опуская руки, и остаюсь стоять на весах, обратив внимание на Дилана, который сутулит плечи, опираясь локтями на колени, и сцепляет ладони в замок, вопросительно кивнув головой:

— Что?

Вновь смотрю на число, которое мне демонстрирует аппарат, с беспокойством объяснив:

— Десять, почти одиннадцать, — поднимаю взгляд на Дилана, тот внимательно смотрит на меня, всё ещё не до конца понимая, что заставляет меня так переживать:

— Килограмм, — объясняю, босыми ногами встав обратно на пол. — Я потеряла в весе, — начинаю кусать ногти, испытывая неоднозначное чувство волнения. — Мы же нормально питаемся… — шепотом размышляю, а О’Брайен внезапно перебивает ход моих размышлений:

— Я практически не вижу, как ты ешь, — это меня поражает, оттого реагирую хмуростью, проявляя её на лице:

— Мы всегда вместе едим, — напоминаю, отходя к раковине, чтобы проверить состояние своих щек — тыкаю в них пальцами, надавливаю, понимая, что нет прежней пухлости. Впадинки, скулы лучше выражены, чем раньше.

— Но ты не особо налегаешь на еду, — Дилан ставит перед фактом, причем произносит это уверенно, да и нет смысла ему лгать мне. Это странно. Может, я не замечаю, сколько именно съедаю? Хотя, если честно, в последние несколько месяцев меня не тянет набивать желудок. Как и в принципе питаться. У меня будто снижается данная потребность. Скидываю все возникшие проблемы на стресс, который переживаю на протяжении некоторого времени.

— Правда? — уточняю, изображая удивление, хоть хорошо понимаю, о чем он толкует.

— Да, — О’Брайен протягивает руку, пальцами проникнув под ткань моей футболки, и щупает участок кожи живота.

— Странно, — не нахожу лучшего ответа. Дилан поднимается с края ванной, встав рядом, и пальцами ладони надавливает на мои щеки, сжимая их кожу. Молча перевожу на него взгляд, следя за тем, с каким интересом он изучает мое лицо, дав вывод:

— Да, уже не то, — он наверное шутит, но я не до конца проснулась, чтобы различать его сарказм, поэтому резко отдергиваю голову, рванув к зеркалу ближе, и начинаю вертеть лицом, беспокойно исследуя изменения.

О’Брайен тут же пытается исправить допущенную собой ошибку:

— Я шучу, ты всё ещё крольчатина, просто… — поворачивается так же к зеркалу, начав перебирать суть сказанного им мгновение назад, но я перебиваю, бубня и давя ладонями себе на щеки:

— Ужасно выгляжу, — смотрю на свое отражение, подмечая всё больше деталей, которые мне не нравятся: бледное лицо из-за нехватки солнца, синеватого оттенка круги под глазами, лишенных приятного блеска, светло-розовые губы. Мне явно нужно пить больше витаминок для здоровья.

— Нет, я не это… — О’Брайен ладонью скользит ото лба к затылку, явно испытывая дискомфорт из-за того, что его «шуточка» воспринята не самым лучшим образом, а я продолжаю сбивать его попытки исправить ситуацию:

— Тебе больше нравилось, когда я была… — хлопаю по щекам, но теперь я не успеваю выпалить из себя гору беспокойства, ведь Дилан умело перебивает:

— Мне в принципе всё равно, как ты выглядишь, — набирает в ладони воды, опустив на них хмурый взгляд. — Просто ничего не есть — это нехорошо, — начинает умывать лицо. Перевожу на него взгляд, опустив руки, и внимательно изучаю профиль парня, приходя к мысленному завершению:

— А ты тоже похудел, — пальцами касаюсь его влажной от холодной воды щеки. О’Брайен берет полотенце, с равнодушием объясняя данное:

— Нервы, — вытирает лицо, выпрямляясь, и выключает воду, отбрасывая полотенце на стиральную машинку. Не думаю сделать ему замечание по поводу неряшливости. Продолжаю молча стоять на месте, смотря куда-то в сторону. Дилан ставит руки на талию, взглянув в зеркало, думаю, на меня, и с его губ слетает легкий вздох, после которого следует мгновение, полное тишины, но прерывается оно внезапно, когда парень решает спросить:

— Чем займемся сегодня? — складывает руки на груди, поворачиваясь ко мне всем телом. — Только не говори, что будем повторять материал, — краем губ улыбается, замечая, как мои губы растягиваются в ответ на его вопрос:

— Хорошо бы, но я знаю, что тебя не заставить, — прихожу в себя, отбрасывая все ненужные мысли, отягощающие мое существование. Поворачиваюсь всем телом к нему, сложив руки на груди, и не подавляю светлые эмоции, проявляющиеся на моем лице при виде того, с каким выражением Дилан обдумывает всевозможные варианты, в итоге всё равно обратившись ко мне:

— Ну… — тихо, еле заметно постукивает пальцами по своим плечам, вовсе опустив руки, чтобы спрятать ладони в карманы штанов. — Так?

Изображаю задумчивость, и вздыхаю:

— Мы можем позвонить Агнесс, позвать её с Нейтаном сюда пообедать, — предлагаю, видя, как морщится парень. — Сами сгоняем в магазин, накупим всякой «гадости». Нам ведь не вредно.

О’Брайен сохраняет не самое удовлетворенное выражение лица, пока мы смотрим друг на друга, поэтому опускаю руки, сдавшись:

— Учиться не хочешь, — перечисляю. — Общаться не хочешь, — притоптываю ногой, щуря веки. — Чего же ты хочешь?

Ожидаю подобной реакции с его стороны. Дилан усмехается, начав переступать с ноги на ногу, и сохраняет наш зрительный контакт, быстро скользнув по нижней губе языком:

— Ну, обычно взрослые заняты собой, — говорит об отце и Лиллиан. — Мы тоже можем заняться чем-то своим, — ставлю руки на талию, понимая, к чему он клонит, и мне хочется убрать эту дурацкую улыбку со своего лица, но не выходит. О’Брайен слегка поднимает голову, намекая: