***
Да уж.
Сижу за столом, горбясь над тестом. Уже какой час? Может, два. Может, дольше, но не решила даже трех номеров, а здесь их двадцать пять. Рукой подпираю висок, стуча ручкой по столу. Надуваю щеки, выдыхаю. Поднимаю глаза на экран телефона. Столько сообщений от Агнесс… Позже отвечу, сейчас настроения нет.
Вновь смотрю на задание. И вновь вздыхаю, выпрямляясь. Спиной прижимаюсь к мягкой спинке стула, лицо растираю холодными ладонями. Боже, голова раскалывается, и чего я так переживаю? Кричала-то Лиллиан не на меня, а реакция всё равно та же, что и при ругани с отцом. Такого не должно быть, уж точно не со мной и не в моем доме. Эта ситуация в который раз доказывает мою неспособность постоять за себя. От подобного только сильнее расстраиваюсь, и желание заниматься отпадает вовсе. Надо взять себя в руки.
Пыхчу, еще раз прочитывая текст задания. Как привести разум в действие? Он отказывается понимать то, что читаю. Снова брошенный взгляд на стрелку часов. Затем на дверь. Глаза болят от такой напряженной концентрации.
Нужно перестать винить себя в произошедшем. Если бы О’Брайен просто принял тест без своих возражений, то ничего бы и не было.
Но ему тоже нужно решить тест. А он вряд ли займется этим. Не хочу потом выслушивать недовольства Лиллиан, касающиеся того, что я не исполняю наказы, или, как она назовет это — обещания. Люди так часто делают. Они принуждают меня к чему-то, а потом я не справляюсь, и они ругаются, что не исполняю обещанного. Раздражает, но…
Заставляю себя встать со стула. Собираю листы теста, взяв с собой ручку, и двигаюсь к двери, налаживая отношения со своим дыханием. Надо хотя бы казаться собранной, иначе меня точно раздавят. Оказываюсь в коридоре, с каждым шагом становясь всё ближе к порогу комнаты О’Брайена. Сильнее сжимаю предметы в руках. Напряжение так и скачет внутри, вызывая бурление в крови. Встаю напротив запертой двери, и громко втягиваю воздух носом, выдыхая ртом. Ладони уже потеют. Дергаю головой, руками, чтобы растрясти себя. Ладно, погнали. Прошло достаточно времени, чтобы он побесился в одиночестве.
Стучу. Верно, так? Чтобы казаться еще и культурной. Но ответа нет, так что открываю без разрешения, заглянув в помещение, в котором зашторены окна, поэтому источник света — настольная лампа. Что ж, с каждым днем, эта комната выглядит всё хуже. Думаю, её уже не спасти.
Дилан лежит на кровати, ногами упираясь в стену, так что вижу только его макушку. Так и знала, что опять плюёт в потолок вместо того, чтобы заняться важным делом, или хотя бы попытаться. Парень запрокидывает голову, уставившись на меня, и хмурит брови, тут же выражая гнев:
— Чё надо? — грубо, ладно. Я не пропущу его холод через себя. И, раз уж на то пошло, пускай давится и моей лживостью.
Приторно улыбаюсь, подняв руку с листами теста:
— Я пришла помочь недалекому с учебой.
Лицо О’Брайена — спектр негатива:
— А я посылаю тебя к херам, — замечаю ту самую тетрадь в его руках, которую он сует под подушку, переворачиваясь, чтобы сесть на кровати.
— Что ж, — делаю шаг в комнату, прикрывая за собой дверь, но не до конца. Для спокойствия и ощущения надежности что ли… Пф, безопасность наедине с ним? Смешно, смешно.
— Мы определенно сработаемся, — шепчу, пустив смешок. Вижу тест на столе, поэтому не мешкаю, забирая листы, и подхожу ближе к кровати, но сохраняю расстояние, протянув парню:
— Чем скорее сделаем это, тем быстрее помиришься с мамой, — думала, это сработает и повлияет на временный «мир», но Дилан усмехается. Только вот усмешка больно лишенная сил. Он отводит глаза, качая головой, и вовсе отворачивается, наплевав на мою попытку помочь. Ложится набок, спиной ко мне:
— Проваливай, пока я не решил использовать ту пачку…
— Презервативов, — перебиваю, закатив глаза. — Да, да, я в курсе, что они у тебя есть, серьезно, что с тобой не так? — не жду ответа, садясь на стул, предварительно повернув его немного в сторону кровати, чтобы сесть лицом к парню. Нахожу среди хлама на столе ручку, кинув ему в спину:
— Что? Хватит строить из себя обиженную деточку, — ворчу, положив свой тест на стол, чтобы начать опять погружаться в задания.
— Эта деточка встанет и даст тебе нехилого пинка, если не выйдешь.
— Я уже села, — будто это что-то может значить, — начинаю читать текст задания, на котором остановилась. Краем глаз слежу за тем, с каким вынужденным усилием Дилан садится, начав тереть пальцами сжатые веки. Опускает руки, громко вдохнув, и оглядывает свою кровать, с раздражением процедив:
— Где этот чертов тест?
Да, он бесится, но я улыбаюсь, с довольным видом протянув ему листы. Парень щурится, корча рожу:
— Уймись, а то мне всё больше хочется треснуть тебя, — встряхивает листами, с полной агрессией изучая задания. Уверена, он и половины не понимает. Нет, полностью, всё. Поэтому понимает, что без меня точно не справится, а это вынуждает его быть сдержанным. Тут-то и начинается самое «веселье», которое мне просто нужно перетерпеть, чтобы больше не возвращаться к данной теме.
— Эй, — ожидаю его голоса, так что с надменным видом жую кончик ручки, хмыкнув без интереса:
— М?
Стреляю взглядом в парня, который начинает перелистывать тест, хмуро и с приоткрытыми губами рассматривая задания:
— Что это за херня?
— Физика, — чуть не смеюсь, сохранив холодность.
— Я, блять, понял, — стучит ручкой по виску, резко встав с кровати, и мне приходится подключить к своему внешнему виду еще и гордую безмятежность, пока Дилан подходит к столу, без разрешения отдернув мою ладонь от листа с заданием:
— Ты так мало сделала? — что еще за тон? — Ты же умная, какого черта так долго?
Открываю рот, возмущенно выдав:
— Ты рассчитываешь, что я дам тебе? — и тут же добавляю, замечая, как довольная улыбка на его лице становится шире. — С-списать, — рявкаю, как собачонка, вышедшая из себя:
— Я одна мучаться не стану, — пихаю его от стола. — Сам решай. Разрешаю только спрашивать.
— Окей, — О’Брайен делает шаг обратно ко мне, рукой опираясь на стол, а бедром случайно задевая мои колени, которые сильнее отвожу в сторону, не меняясь в лице.
— Чем быстрее я сделаю эту херню, тем скорее ты будешь свободна.
— Я могу уйти, когда захочу, — фыркаю, стуча по столу ручкой. Дилан смотрит на меня, наклоняя голову, и поднимает брови, будто намекая, что вовсе у меня не выйдет сбежать отсюда:
— Сама создала эту ситуацию.
— Если бы ты не стал препираться на кухне, — напоминаю, тыкая ручкой ему в щеку, чтобы заставить немного отодвинуться назад. — То не было бы этой «ситуации».
О’Брайен задумчиво щурится, внимательно уставившись на меня:
— С каких пор учитель дает тесты на дом, тем более, такой важности? — видит, как я мнусь, начав ерзать на стуле. — И тем более, мне. Тебе еще понятно, но, — даже пускает смешок. — Мне? Серьезно? Ты сама его взяла, — будто может знать.
— Нет, учитель просто подумал о… — моргаю, не в силах сохранить наш зрительный контакт. Дилан поднимает брови, словно спрашивая: «Кого ты обманываешь, кусок мяса?»
Сглатываю, дернув головой, и взглядом упираюсь в лист с заданиями. Мда, исток проблемы — это я, но не стану признаваться.
Чувствую, как парень довольно смотрит на меня, после чего выпрямляется, сунув ладони в карманы:
— Пойду за стулом, чтобы сесть рядом и заняться увлекательным делом, — эта наигранная радость меня раздражает, но молчу, лишь выдохнув.
Чтобы еще хоть раз сделала что-то для него. Для упыря. Для этого противного типа.
— Ты вообще хоть что-то знаешь? — не могу. Хочется начать колотить руками по своей голове, ведь ситуация совсем безысходная. Этот тип ни черта не знает, а это значит, что мозгами шевелю только я. Дилан покачивается на стуле, сидя у края стола, вертит пальцами ручку, и эта его противная улыбка… Как мне пережить этот херов вечер и остаться с нормальными нервами?
— Смотри, — нет, всё-таки что-то должно быть в его голове. Пытаюсь объяснить, что ничего сложного нет, что требуется просто знание формул, в которые нужно вставить цифры, но нет.
Дилан прикрывает веки, притворяясь спящим, и нагло смеется, когда хлопаю его ладонью по плечу, ругаясь: