Нет. Отказывай.
Но в глотке ком, а глаза слезятся. Самое ужасное чувство беспомощности, во время которой ты еще и улыбаешься, как идиотка, чтобы обеспечить себе снисхождение со стороны обидчиков. Я слабее. Я ничего не могу против них. Поэтому улыбаюсь, нервно. Пока ладонь одного типа скользит по моей спине ниже, а рука второго давит на плечи. Они что-то спрашивают, но не могу отвечать. Давление. И физическое, и психологическое. Мужчины успевают общаться между собой, смеются, громко орут мне на ухо. Отворачиваю голову, спиной прижимаясь к перилам, чувствую себя загнанной в угол, но пока способна контролировать паническую атаку. Ищу кого-нибудь внизу. Хоть Остин, хоть пьяный Робб. Кто-то из них нужен прямо сейчас.
Оба типа встают ко мне лицами, словно стена, не дающая сделать шаг в сторону, но я и не пытаюсь, радуясь тому, что они хотя бы перестали трогать меня. Правда ладонь одного из мужчин еще лежит на моей спине.
Игнорирую. Слежу только за дыханием. Ищу.
Наверное, сложно понять, что ощущает настолько жалкий человек, как я. Ведь выбираю путь меньшего сопротивления: стою, молчу, не слышу, что мне пытаются сказать, а лишь улыбаюсь. Это она — защитная реакция. Функция терпения.
Сильнее сжимаю себя руками, переминаясь с ноги на ногу. В глотке будто камни, песок — всё, что могло бы помешать говорить. Оно во мне, и горло начинает болеть от желания разрыдаться подобно ребенку.
«Сколько тебе лет?!» — русый кричит в ухо, заставив меня поморщиться, и я пытаюсь быть услышанной, лгу, что мне всего пятнадцать, чтобы хотя бы это их оттолкнуло, но они начинают пускать шутки о моем хорошем формировании тела, часто указывая на грудь. Громко дышу, вновь оборачиваясь на толпу внизу, в глазах застывают слезы, но не даю себе позволения плакать.
Нужен Остин. Нужен Робб. Они помогут мне и…
Не сразу, но все равно внезапно для себя, останавливаю взгляд на распахнутых входных дверях, точнее, на человеке, который переступает порог, оглядываясь по сторонам. Хмурюсь, действительно, мой мозг не совсем принимает то, что вижу. Может, всё дело в моем неверии собственным глазам? Я очень мнительная, поэтому всегда проверяю дважды. И сейчас еле двигаюсь, поворачиваясь всем телом к перилам, и руками сжимаю их, поддавшись немного вперед. Не обращаю внимания на то, как горячие потные ладони касаются моей задницы. Плевать.
Ибо вижу О’Брайена. Он вертится на месте, не отходит от порога, явно не горя особым желанием проникать в толпу. Расстегивает молнию кофты, сбрасывая капюшон, и сует ладони в карманы, вынимая упаковку сигарет, и я на автомате закатываю глаза, вовсе не замечая и слыша незнакомцев позади. Серьезно, он даже здесь курить собирается?
Дилан зажигает сигарету, начав дымить, топчется на пороге, хмуро выдыхая никотин. И чего же он приехал? Хотя, он же упырь, может, все остальные тоже здесь? Нет, стоп, точно знаю негласное правило Остина — никаких упырей. Еще два года назад, на первой вечеринке парня, это стало ясно. Значит, О’Брайен приехал не к друзьям. Говорю же, странно он иногда себя ведет, не понимаю его…
Активно моргаю, невольно вдохнув больше кислорода, отчего грудная клетка увеличивается. Дилан поднимает голову, взглянув на меня, точнее, мне сначала кажется, что он смотрит в мою сторону, а потом убеждаюсь в том, что парень замечает меня, втягивая никотин в рот. Складываю руки на груди, не знаю, по какой причине усмехаюсь, с долей наглости уставившись в ответ, будто подозреваю, что он не просто так сюда «заехал». Правда, что этот тип здесь забыл? Остин его увидит — выгонит тут же.
Уголки моих губ не опускаются, когда О’Брайен пускает смешок, выдыхая дым через ноздри. Смотрит на меня, я на него. Парень кивает головой, вопросительно, и я принимаю лучшее решение на данный момент: лучше уж потерпеть его компанию, чем любого другого из здесь присутствующих, так что спущусь к нему. И эта мысль помогает мне двигаться. Или то, что… Я всё еще нахожусь под зрительным контролем Дилана, пока отворачиваюсь, держась за перила, и делаю шаг в сторону, за эти минуты позабыв о раздражителях в лицах незнакомых мужчин, которые явно немного удивлены моей резкой попыткой уйти.
— Эй, крошка, — русый смеется, потянув ко мне руку, но я быстрее спускаюсь, часто поглядывая в сторону главных дверей, так как боюсь, что могу потерять на данный момент единственного знакомого в этой толпе. О’Брайен — уже что-то. Спускаюсь, не оглядываясь на мужчин, что зовут меня разными ласкательными существительными, не скажу, что мне это нравится, но плевать, главное, не останавливаться. Вновь смотрю в сторону Дилана, намереваясь установить зрительный контакт, но замечаю, что тот уже изучает иное. И, причем, хмуро. Бросает сигарету на порог, потушив ногой, и начинает двигаться в толпу. Черт, зачем? Мне было бы проще… Стоп, а может он всё-таки к кому-то пришел?..
— Малышка! — прямо на ухо, опять. Чувствую, как мокрые горячие пальцы сжимают локоть, рывком разворачивая меня на сто восемьдесят градусов. Даже еле удерживаю равновесие, чуть было не покосившись вниз со ступеньки. Широко распахнутыми глазами смотрю на темно-русого мужчину, который смеется, пока его друг еле поспевает за нами.
— Давай выпьем?! — кричит мне. Моргаю, молча стараясь выдернуть руку. Господи, неужели мои действия не понятны для них? Я не желаю ни пить, ни кушать, ничего. Абсолютно.
Оглядываюсь на толпу, с неприятным покалыванием в груди осознав, что не вижу О’Брайена. Да, скорее всего, он пришел к кому-то…
Дергаю руку, ладонью второй пытаясь отцепить пальцы мужчины, пока тот смеется, разговаривая заплетающимся языком с другом. Такое чувство, что они не воспринимают меня, как живое создание, словно я вещь, которую можно вот так просто удержать и взять с собой. Начинаю физически противостоять, но избавиться от хватки не выходит.
— Пойдем, выпьем, — мужчина наклоняется ко мне, и, знаете, это не звучит, как вопрос, скорее походит на утверждение, после которого русый тянет меня за собой вниз, и во мне срабатывает механизм «терпения». Слава Богу, я утыкаюсь в грудь парня, которого узнаю сразу.
Остин. Как же рада видеть его.
— Эй! — он с раздражением выдергивает мою руку, крепко сжав пальцами запястье, и рывком отводит меня за свою спину.
— Вы кто вообще?! — пытается перекричать музыку, хмуро смотрит на мужчин. — Мне полицию вызвать или вы сами свалите из моего дома?! — думаю, именно последняя фраза толкает незнакомцев на отступление. Да, они ворчат под нос, а между собой посылают Остина к черту, но уходят, бросая на нас злые взгляды. И я выдыхаю, свободной ладонью вытирая капли пота со лба. Остин оглядывается, поднося бутылку с пивом к губам, и улыбается мне:
— Ты чего пропадаешь? — отпивает алкоголь, протягивая мне, но я морщусь. Мне бы просто воды.
Поддаюсь вперед, поднявшись на носки, а парень наклоняется, чтобы слышать.
— Где Робб?! — кричу. — Думаю, нам стоит уже спать пойти!
Остин моргает, пожав плечами:
— Я давно не видел его! — громко. — Давай, я открою тебе комнату! — делает шаг на ступеньку выше, но у меня резко срабатывает отрицание, поэтому упираюсь ногами, останавливая его:
— Нет! Давай Робба найдем сначала!
— Я сам поищу, пойдем пока наверх! — парень повторяет попытку потащить меня на этаж выше, но отпираюсь, выдергивая руку:
— Я переживаю за Робба! — это не ложь, но еще одна правда в том, что я не хочу подниматься в комнату с Остином. Остаться с ним наедине, это же… Нет, не хочу. Поэтому надо найти Робба.
Быстро спускаюсь, и Остину удается поймать меня у подножья лестницы. Держит за локоть, недоумевая:
— Что с тобой?! — разворачивает к себе. — Ты странно себя ведешь! Тебе плохо?! — наклоняется так низко, что невольно делаю шаг назад, чтобы наши лица не были настолько близко. Позади уже стена людей, и нет желания проникать в эту массу.
— Давай найдем… — начинаю, но Остин перебивает: