Выбрать главу

— Похоже, все на месте.

— Похоже или на месте? — въедливо уточнил Мохов.

— На месте, — отчеканила Марина.

Мохов почесал затылок:

— Тогда пойдем дальше… Надо вас куда-нибудь устроить. Путевка у вас, как я понимаю, закончилась, а вы нам еще понадобитесь.

— Стоп, во-первых, моя путевка еще не закончилась, — возразила Марина, — а во-вторых, во-вторых… — Она хотела сказать, что формулировка «вы нам еще понадобитесь» не очень ее устраивает, но не успела, потому что Мохов ее перебил:

— Ах, путевка еще не кончилась? Вот и отлично! — Сначала он довольно потер руки, а потом сделал озадаченное лицо:

— А чего ж вы тогда уезжать собрались?

— По личным обстоятельствам, — буркнула Марина, которой совсем не хотелось распространяться о каперанге. И спохватилась:

— Можно мне домой позвонить? По межгороду, в Москву?

Мохов подвинул на край стола телефонный аппарат и предупредил:

— Только покороче, а то у нас в бухгалтерии такие мегеры сидят…

Марина клятвенно пообещала быть образцом краткости и дрожащей рукой набрала московский код и домашний номер.

Трубка отозвалась без промедления, и Петькин голос, такой родной и ясный, словно Марину с сыном разделяли не две тысячи километров, а всего лишь несколько шагов, произнес:

— Слушаю…

— Это ты, сынок? — На всякий случай Марина все-таки решила удостовериться, что у нее не слуховые галлюцинации.

— Мам, ты? — в свою очередь осведомился Петька, сладко зевнул и спросил:

— Че-то я не пойму, ты приезжаешь или нет?

— Приезжаю? — переспросила Марина, поймала взгляд Мохова и уклончиво ответила:

— Пока еще не знаю, я потом перезвоню.

— Ну ты даешь! То приезжает, то не приезжает, — присвистнул Петька.

Марина не стала вступать в продолжительные дискуссии, поторопившись узнать, все ли у них там, в Москве, в порядке.

— Да все отлично, — заорал Петька, — отдыхай себе спокойно!

Он и не догадывался, сколько раз за последние две недели Марина слышала в точности те же слова, да так и не сделала из них правильного вывода.

— Вижу, что дома у вас все в порядке, — довольно заключил Мохов, как только Марина опустила трубку на рычаг. — Значит, торопиться вам некуда!

В сущности, он был прав, но в Марине заговорило чувство противоречия, свойственное всем нормальным женщинам.

— А почему вы, собственно, распоряжаетесь моим личным временем? Я, между прочим, сюда отдыхать приехала, если вы еще не забыли.

Странно было бы, если бы она не отыгралась на Мохове, который так долго не принимал ее всерьез.

Мохов, по-видимому, догадался о том, что руководило Мариной, и заметил с укоризной:

— Ну что же вы, Марина Геннадьевна, ведете себя как обиженная девочка? Вы ведь взрослый человек и понимаете, что мы здесь не шутки шутим. И дело слишком серьезное для того, чтобы старые обиды вспоминать.

— Ладно, — вздохнула Марина, — не сердитесь. Только чего вы от меня еще хотите? Преступник теперь в ваших руках, и вы лучше меня знаете, что с ним делать.

— Вот теперь-то видно, как плохо вы себе представляете нашу работу, — как-то устало произнес Мохов. — Что из того, что мы задержали вашего похитителя? Пока что ничего серьезного предъявить ему мы все равно не можем.

— Как это? — не поняла Марина.

— А так! В чем мы можем его обвинить? Допустим, в вашем похищении… Однако он настаивает, что вы сели в его машину по собственной воле, а потом сами выпрыгнули на ходу.

— Что? — Марина чуть не упала со стула. — Я… Я по собственной воле?.. Да он же, он!..

Мохов выставил ладонь вперед:

— Успокойтесь, тут он не открутится, тут у нас, слава богу, свидетели есть, не говоря уж о пострадавших, то есть о вас… Но с остальным… Честно говоря, если бы это ваше похищение произошло не на моих глазах, я бы тоже засомневался. Я бы и на вокзал, может, не приехал, если бы мы не получили из Нижнереченска сообщения об исчезновении Полины Коромысловой.

— Полины? — эхом отозвалась Марина.

— В том-то все и дело, — кивнул Мохов. — Мы из тамошнего УВД запрос получили…

— Я так и знала! — Сгоряча Марина стукнула себя как раз по тому самому колену, которое больше других пострадало при недавнем падении в кювет.

Глава 25

ЦЕПЬ СЛУЧАЙНОСТЕЙ

Конечно, Марину потрясло известие об исчезновении Полины Коромысловой, хотя, если на то пошло, она давно подозревала, что ни в какой Нижнереченск та не улетела. Выяснилось также и то, что, не откройся этот печальный факт, сама Марина запросто могла бы повторить судьбу Полины: то есть как бы уехать, но никуда не приехать. И еще целую неделю ее бы никто не искал. Она закрыла лицо руками и представила себе, что было бы, задержись этот запрос из Нижнереченска хотя бы на сутки или даже на полдня, а то и на час! Петька и тетя Катя подумали бы, что ее минутная блажь вернуться домой раньше, чем выйдет время, отведенное путевкой, сама собой рассосалась и она решила задержаться еще на недельку. В пансионате ее скоропалительное желание уехать вообще никого бы не тронуло. А для милиции нужны заявления по форме, а также реальные, а не гипотетические пострадавшие. Так что через какое-то время ее просто нашли бы на берегу без признаков насильственной смерти, зато с признаками, присущими утопленникам, и, как результат, — статистика несчастных случаев на воде в этом сезоне увеличилась бы еще на одну единицу, при этом, вполне вероятно, оставшись в пределах нормы. Если, конечно, такие понятия применимы к статистике несчастных случаев.

И тут шлюзы открылись окончательно. Марина-таки вылила на голову Мохову все накопившееся в ней с того самого дня, когда она обнаружила, что рыжего чемодана Валентины Коромысловой больше нет в шкафу номера пансионата «Лазурная даль». В ход пошли все кропотливо собранные ею улики: и платье с веерами, и снимки на пляже, из-за которых пострадал фотограф, и украденная Маринина сумочка, и злополучная зажигалка в виде серебряного рыцаря — подарок Валентины Коромысловой жениху, три года назад убитому по дороге в аэропорт Нижнереченска. Что самое интересное — Мохов слушал ее не перебивая, только глаза его постепенно съезжались к переносице. Потом он чуть ли не по пояс залез в свой стол, откуда добыл на-гора кассетный магнитофон, нажал на кнопку записи и откинулся на спинку стула. Физиономия у него была несколько ошалевшая, но внимательная. К тому же он не предпринял ни единой попытки ее перебить и ни разу не посоветовал выбросить из головы фантазии и «спокойно отдыхать».

Марина говорила так долго и горячо, что к концу своего монолога совершенно охрипла. Мохов повел себя как джентльмен, незаметно испарившись и буквально через минуту возникнув снова с бутылкой минералки. Потом он задал ей несколько удивительно толковых вопросов о серебряной зажигалке, извинился и исчез за дверью. Отсутствовал он минут двадцать, а когда вернулся, был необычайно бодр и деятелен. Можно подумать, что за время отлучки он прошел курс специальной взбодряющей терапии.

— Значит, так, Марина Геннадьевна, — бойко отрапортовал он. — Сейчас мы вас отвезем обратно в пансионат, где вы будете спокойно отдыхать, ни о чем не беспокоясь. Отдыхать! — намеренно подчеркнул он. — Считайте, что вы переложили груз ответственности на крепкие мужские плечи.

Марина покосилась на плечи Мохова: может, плечи у него были и крепкие и, без всякого сомнения, мужские, но способны ли они выдержать груз, о котором шла речь?

* * *

Назвать реакцию Галы на Маринино возвращение удивлением значило бы ничего не сказать. Но это были еще цветочки, потому что «ягодки» взяли на себя скромные труженики пансионата «Лазурная даль». Ну не было у них принято, чтобы отдыхающие вот так запросто выезжали, а потом, как снег на голову, объявлялись снова и чего-то там требовали. Даже, в общем-то, дружественно настроенная к Марине Ксения Никифоровна, сменившая Ящерку на посту дежурной по этажу, в первую минуту потеряла дар речи, а уже в следующую принялась тыкать пальцем в свои ведомости и списки, в которых Марина со вчерашнего дня уже не значилась. Про столовую вообще говорить не приходилось. И еще неизвестно, чем бы кончилось для Марины злостное «нарушение режима», если бы не милицейское заступничество.