— Нет.
— Я так и думал.
***
Ксюша сидела на подоконнике с графическим планшетом и поглядывала в окно. За стеклом моросил неприятный, назойливый дождь. На экране рождался новый рисунок Снежка — печальный, тяжёлый. Похожий на бесформенный комок горя, кот брёл по мрачной, блестящей от дождя улице.
Щелчок замка входной двери заставил её отложить стилус, и она пошла встречать папу. Гена, хотя только пришел с работы, знал о пропаже кота, жена написала сообщение.
— Не вернулся? — спросил он, ещё не сняв куртку.
Ксюша лишь молча помотала головой.
— Мы с Ксюшей уже разместили объявления во всех городских пабликах, — отозвалась Юля. — Ждём откликов.
— Надо бы и по старинке, на подъездах и остановках, расклеить, — предложил Гена. — Лишним не будет.
— Завтра займёмся, — пообещала Юля, ласково проведя рукой по волосам дочери.
Ксюша вернулась в комнату. Взяла с тумбочки потрёпанную мышку-игрушку — любимую игрушку Снежка. Посмотрела на неё тоскливо, затем аккуратно положила поверх планшета, прямо на нарисованного под дождём кота.
— Пойдём, я тебя покормлю, — тихо сказала Юля и увела Гену на кухню, прикрыв за ним дверь.
Несколько секунд она молча смотрела в окно, на мокрый асфальт двора.
— Борис умер, — наконец выдавила она. — Инсульт.
Гена молча выдохнул: — Вот чёрт…
— Три дня, Ген, — её голос задрожал. — Три дня он лежал у себя в квартире. Живой. Парализованный.
— Смерть, конечно, врагу не пожелаешь…
— Ты не понимаешь! — она резко обернулась к нему. — Я видела, что дверь приоткрыта! Если бы я зашла, если бы вызвала скорую… Он мог бы выжить. А я… я ведь хотела зайти. Хотела проверить. Но испугалась. Он же был… он такой был…
— Мы не можем этого знать. Никто не знает, выжил бы он или нет. Здесь нет сослагательного наклонения.
5
Снежок до ужаса боялся людей, приносивших к этому месту свою боль, а ещё больше — подъезжавших и отъезжавших машин. Он уже более суток жил у морга и всё это время пребывал в состоянии нарастающего страха и голода. Когда начинался дождь, он стоял под ним, ловя капли воды на шершавый язык. Он мок, дрожал и вглядывался в промозглую даль, высматривая знакомый силуэт Ксюши. Ему хотелось назад — туда, где было сухо, тепло и пахло едой.
Напившись дождевой воды, Снежок возвращался в спасительные кусты и неотрывно следил за крыльцом и той дверью, в которую исчез Борис. И вот его нос, всё ещё чуткий, уловил запах засаленой домашней одежды хозяина. Прижавшись к земле, кот начал осторожно подкрадываться ближе.
Санитары вывезли накрытое полотенцем тело Бориса с посиневшим лицом, открытым ртом и безжизненными глазами. Раиса подошла для опознания и деловито кивнула головой.
— Забирайте, — обратилась она к бригадиру похоронной команды.
— С нами сколько народу поедет? — поинтересовался бригадир.
— Никто. Никто не поедет. Место вы знаете. С комендантом я всё согласовала.
Раиса порылась в сумочке, достала несколько смятых купюр и сунула их бригадиру в руку.
— Вот. Хоть вы помяните. Вы его не знали, от вас не убудет.
Она развернулась и ушла, не оглядываясь. Похоронщики переглянулись. Один пожал плечами.
— Впервой такое. Конченый человек, наверное, был. Поехали, отгребим по-быстрому.
После того как машина похоронщиков тронулась, кот, хотя и был ослаблен, побежал за ней. Лежавшее в этом ревущем чреве катафалка тело Бориса было единственной ниточкой, связывавшей его с прошлой жизнью.
Снежок бежал по оживлённой проезжей части, вытаращив от ужаса глаза, и всё больше выбивался из сил. На его счастье, скрипящий металлический фургон останавливался, и у кота появлялась возможность передохнуть. В один из таких перерывов раздался смертоносный свист, а затем — звон и скрежет. Снежок, забыв про усталость, прыгнул под днище катафалка.
Боковым зрением кот в деталях видел, как один автомобиль прочертил по кузову другого и снёс боковое зеркало. Раздались крики.
— Ты охренела совсем?!
— Да там же кот!
— Какой кот?! Ты людей могла угробить!
— Но ведь не угробила!
Фургон дёрнулся с места. И Снежок, собрав в комок последние капли адреналина, вновь бросился за ним.
***
На кладбище было холодно и пахло сырой землёй. Не было ни тепла, ни уюта, ни заботливых рук Ксюши. Та надежда, благодаря которой в измученном тельце теплилась искра, моментально угасла. Снежка охватил могильный холод.
Бориса похоронили на том же участке, что и Лену. Его закопали в самом дешёвом гробу, и земляная насыпь над ним никак не была украшена. Над обеими могилами возвышался только крест, поставленный Лене. Среди грязных венков на Лениной могиле была вставлена рамка с её фотографией.