Парень, схватив куртку, быстро скрылся. Гим взял массивную трубку:
- У аппарата.
- Гимми, - раздался голос Томми, – ты не помнишь, куда задевался мой галстук в фиолетовую полоску? Не у тебя ли я его оставил на прошлом ланче?
Тьфу! Гим с размаху бросил трубку на рычаг. Вот же гадёныш! Удушил бы собственными руками. Гим разъярённо сопел, грудь вздымалась. Телефонный звонок раздался снова. Ну, сука! Гим схватил трубку, готовый заорать во всю глотку, но хорошо, что всё-таки замешкался - видимо, сработала интуиция. Раздался безапелляционный, приказывающий голос отца:
- Гим! Народ ликует! Я поддержал инициативу Тома о проведении массовой демонстрации у Правительственного Дворца. Будет прямая телетрансляция на весь мир. Мы обязательно должны быть на трибуне втроём. Сбор через час.
В трубке пошли короткие гудки.
8. Нейродер Стив Робертсон
Глава 8. НЕЙРОДЕР СТИВ РОБЕРТСОН
Нейродер Стив Робертсон проснулся в прекрасном настроении. Впрочем, как всегда. А почему должно быть иначе? Энергии через край, жена умница, люди прекрасные. Подушка рядом пуста, значит, Эмма уже старается для него на кухне. А могла бы и понежиться, он сам вполне в состоянии что-нибудь приготовить. Сейчас он поцелует её в щёчку, а потом уж в ванную.
Жену Стив не любил. Но надо вырвать тому язык, кто попытается упрекнуть его в этом. Стив не любил Эмму без какого-либо раздражения и внутренних стенаний по данному поводу. Многие женщины сочли бы такую нелюбовь за счастье, ощущая на себе ежедневную нежную заботу, ласку и предупредительность. И потом, что значит – не любил? А кого он любил, простите? Пошарьте в пространстве – не найдёте. Стив – человек долга, с этим ощущением он вырос и сформировался. Долга не тягостного, а искреннего, идущего от души. Если положено быть примерным мужем, значит, он будет. Если положено стать заботливым отцом, можете не сомневаться. Многие ли способны на такое? А Стив способен. Потому что внутри Стива словно сидит некий несгибаемый стержень. И Стив не страдалец, он счастлив. А Эмме повезло.
- Проснулся? – она ласково взглянула, привычно подставив щёку. Ласковые светлые глаза, короткие светлые волосы, руки испачканы мукой. – Сейчас, сейчас, пока поплещешься под душем, приглашу.
- Не торопись. – Он осторожно провёл ладонью по её округлому животу под лёгким сиреневым фартуком.
- Разбойничает, - сказала она. – На этой неделе, думаю.
- Давай, малыш, давай, будем рады познакомиться, - довольно сказал Стив, ещё раз погладил живот, повернулся было идти в душ, но почувствовал потребность сказать Эмме что-нибудь приятное.
- Ты у меня замечательная.
Снова повернулся идти.
- Стив!
- Что? – остановился.
- А слово «люблю» для тебя под запретом?
Спросила ласково, без малейшей тени упрёка.
Стив смутился.
- Я плохой муж?
- Что ты, замечательный!
Струи душа растекались по коже, сплошь облегали все изгибы крепкого тела, словно обнимали, ласкали его, но Стив воспринимал сейчас эти всегда приятные ему ощущения отстранённо. Он, Стив, никогда не лгал. Эмма замечательная жена. Ласковая, добрая, нежная, заботливая. Но сейчас, после её вопроса, они сядут за стол, вилки станут осторожно двигаться по тарелкам, чтобы не звякнуть, не нарушить их молчание. Он должен будет ей что-то сказать. И что же он скажет? Дорогая, я тебя очень люблю? Она не поверит. И он не поверит. И что же делать, если он так устроен – он любит всех людей вместе и не любит никого в отдельности? Он давным-давно заметил за собой эту особенность, его никогда не трогали все эти безумные страсти в кино или театрах, где рвут на себе волосы, травятся, стреляются из-за несчастной любви - всё это просто выдумки, призванные сделать шоу для обывателя поэффектней, выдавить слезу у чувствительных барышень. Всё это, по большому счёту, глупости, так не бывает. Людям вообще лучше бы жить ровно, открыто, честно, не обманывать друг друга, не делать пакости, оберегать себя и окружающих от неприятностей или опасностей, если уж таковые ещё встречаются на Земле.
Стол уже был накрыт, а Эмма неожиданно обняла его за плечи.
- Садись, мой дорогой, дай-ка я тебя поцелую, ты самый лучший на свете.
- Правда?
- Иначе я никогда бы не вышла за тебя замуж.
Он благодарно сжал её руку, погладил по плечам, порывисто обнял.
Громко звякая вилками о тарелки, они с удовольствием уничтожили яичницу с беконом, присыпанную мелко порезанным зелёным луком, и перешли к чаю с оладьями и мёдом.
- Кажется, мы переедаем, - заметил Стив. – Мне тут вообще пришла в голову мысль, что… э-э-э, – он подбирал слова – что понятия «толстяк» не существовало бы, если бы ещё с детства у каждого ребёнка формировали культуру потребления пищи. Чтобы не запихивались за обе щёки. Все привычки из детства. Как думаешь?