- Но это же дети, организм требует, они же растут.
- Растут не для того, чтобы превращаться в боровов, разве не согласна?
- Надеюсь, Стив, мы не будем морить нашего малыша голодом?
- Неужели я похож на изверга?
- Нет, Стив. Ты очень добрый человек.
- Но я тут подумал, в моём секторе два детских сада и одна школа. Не могу сказать, что питание детей организовано в них плохо, нет, всё нормально, но калькуляции надо бы пересмотреть.
- Да с чего вдруг, Стив?
- Они составлялись шут знает когда. Булочки, пирожки. Сегодня, пожалуй, соберу директоров, организуем комиссию, обмозгуем. Пусть меньше, но полезней, сытней, больше зелени, фруктов, витаминов. Чтобы не запихивались тестом. Меньше, но самое лучшее. Самое лучшее – детям. Неплохой лозунг, между прочим.
- Мы на нём и выросли, Стив. И ничего.
Но Стив уже не слушал, он был в прихожей, одевался. Эмма поняла, что муж уже загорелся новой идеей. Не в первый раз. Эмма поражалась иногда, насколько эти идеи могли быть разными, но с некоторой гордостью замечала – какие бы мысли Стиву не приходили в голову, они никогда не были злыми, всегда добрые, направлены к людям, их заботам и запросам. Поэтому в их жилом секторе все так уважают Стива. А она его любит. Это главное, да, самое главное для неё. Любящий человек уже счастлив своей любовью. С остальным она смирится. Лишь бы любимому мужчине было хорошо. Эмма пошла проводить мужа.
- Но детское питание – только часть дел на сегодня, - сказал Стив, орудуя длинной ложкой в задниках туфлей. – Сначала проверю, как украсили концертный зал в филармонии, какие лозунги вывесили. Сегодня, дорогая, в нашем секторе грандиозный концерт для молодёжи. Программа, как обычно - сборная солянка из номеров, но название, по-моему, очень удачное, призывное, интригующее - «За пять минут до бессмертия». Я бы тебя обязательно пригласил, но…
- Нет, громкая музыка сейчас не для меня.
- Я тоже так подумал.
- И что же происходит за пять минут до бессмертия?
- Да вот, понимаешь, в том-то и дело, чувствую, что одних лозунгов на стенах мало. И буквально сейчас – почему и тороплюсь – пришла в голову идея: на протяжении всего концерта между номерами нужен какой-то короткий стихотворный рефрен на тему бессмертия, чтобы юноши и девушки его с жаром скандировали под барабанную дробь. Даже уже крутятся строчки в голове, но, чувствую, очень несовершенные – о предстоящем бессмертии, о мудром правительстве, о безграничном восторге.
- Неужели бессмертие в самом деле возможно? - Она прижалась к нему. – Мне как-то страшно становится, Стив. Не по себе.
- Глупенькая, мы с тобой ещё так мало говорили на эту тему. А она бесконечна. - Он ласково обнял жену, поцеловал в волосы. – Ну, я побегу, думаю, ребята из ансамбля сочинят стишок в два счёта, у них мозги креативные, надо только подтолкнуть.
И Стив выскочил за дверь.
Улица встретила его приятным свежим ветерком. Из парка, что совсем неподалёку, доносилась бравурная мелодия. Всё идёт по плану, удовлетворённо отметил Стив, сейчас марш сменится вальсом – и так весь день, любимые мелодии для народа.
На дороге множество легковых автомобилей с округлыми, несколько неуклюжими формами. Из некоторых сигналят Стиву, машут руками – это знакомые, вот черти, надо же, заприметили всё-таки – Стив отвечал жизнерадостным взмахом руки. Над проезжей частью колышется транспарант-растяжка: «В бессмертие – с чистыми помыслами!». В витринах магазинов красочные плакаты: «Спасибо мудрому Правительству за бессмертие!», «Бессмертие – щедрый подарок от родного Правительства!», «Будь достоин бессмертия!», и ещё, и ещё!.. У Стива, что называется, дыханье спёрло – его работа! А тут и люди навстречу, смотрят на его синий значок на лацкане пиджака, улыбаются:
- Слава Правительству! – приветствуют.
- Слава Правительству! – Стив отвечает.
Две женщины с продуктовыми авоськами остановились:
- Мистер Робертсон, мистер Робертсон, если бы Вы знали, какие чувства переполняют, не передать, не передать. Вы ведь бываете в Вашингтоне, ведь бываете?
- Регулярно, на совещаниях.
- Вот передайте, непременно передайте, мы всей душой желаем крепкого здоровья нашим дорогим Правителям!
- Лично не смогу, это вряд ли, но вот выступить на совещании и поблагодарить с трибуны от имени горожан, конечно, конечно! Правительству передадут.
- Обязательно, обязательно, мистер Робертсон!
Путь Стива к концертному залу пролегал через небольшой сквер с высокими дубами и коротко стриженым кустарником из можжевельника. Здесь-то, на изогнутой гаревой дорожке красноватого цвета его неожиданно кто-то окликнул. Оказалось – мистер Адомс. Вот неожиданность! Стив испытывал уважение к этому высокому темноволосому мужчине – он не раз слышал о его научных разработках, читал в газетах, правда, там ничего не конкретизировалось, но из публикаций становилось ясно: Рэйд Адомс, несмотря на молодость, - светило науки, и Стив был горд, что этот человек живёт в его секторе. И жена у него очень, очень милая. Незаметно для себя Стив вздохнул, вспомнив о ней. Сейчас Рэйд Адомс стоял возле корявого толстого ствола, широко расставив ноги, на плече спортивная сумка. Видимо, с утренней тренировки в спортзале.
- О, мистер Адомс, - взволнованно сказал Стив, подходя к нему, - какая неожиданность! Уже вернулись из командировки? Рад Вас приветствовать.
Стив протянул руку для искреннего, крепкого пожатия, но Рэйд Адомс даже не вытащил свою из кармана черной куртки. Стива это несколько озадачило.
- Что-то не так, мистер Адомс?
- Вам не следовало сейчас изображать радость, мистер Робертсон. Вы ведь никогда не лжёте, так, по крайней мере, о Вас говорят, - протянул Рэйд весьма недружелюбно. – Значит, врут?
- Я действительно никогда не лгу, – сказал Стив, слегка нахмурившись. И добавил. – По крайней мере, если меня о чём-то спрашивают. В чём дело, мистер Адомс?
- Вы сами ещё не поняли?
- Нет.
- Что Вам нужно от моей жены?
Стив слегка покраснел.
- Отвечайте, правдолюбец.
- Мне Ваша жена симпатична, - несколько замедленно сказал Стив.
- Вот как! – возмущённо воскликнул Рэйд, глаза сверкнули. – И чего бы Вы от неё хотели?
- Было бы лучше, если бы Вы позволили не отвечать на этот вопрос. Я ни единым жестом, ни единым словом не сделал ничего недостойного по отношению к миссис.
- Тогда впредь обходите её десятой дорогой, - угрожающе посоветовал Рэйд. – Не то схлопочете по своей гладко выбритой идейной физиономии.
Стив насупился, угнул голову, как бык.
- Вы меня запугиваете, мистер, а зря. Ходить я буду там, где посчитаю нужным. О моей физиономии не беспокойтесь, поскольку в два счёта могу расквасить Вашу. Могу, но не хочу. Уверю Вас, что я и миссис…
- Ах ты, чудо синемозглое! – Рэйда окончательно разъярило это «могу, но не хочу». – А я могу и хочу!
Стремительное движение правой руки, от удара в скулу лицо Стива запрокинулось, он попятился назад, пытаясь круговыми взмахами рук сбалансировать, но всё-таки опрокинулся на спину. Падая, Стив успел подумать, что мировое светило науки оказался отнюдь не хилым парнем, но он, очевидно, забыл, а может быть, не знал, что нейродеров периодически собирают не только на идеологические совещания, но и на спортивные сборы. Как-то очень быстро, упруго Стив сгруппировался, вскочил, глаза гневно завращались, Стив громко засопел, и вот уже Рэйд полетел на стриженый кустарник от сильнейшего удара в лицо. Кровь залила Рэйду глаза. Но тоже на удивление быстро вскочил, и два достойных мистера, рыча, бросились друг на друга, и покатились, и покатились по траве.
Раздался свисток темнокожего дворника в оранжевой куртке, с метлой в руках он магическим образом возник неподалёку. Но двум разъярённым мужчинам было не услышать. Дворник таращил глаза и надувал щёки всё круглее. Вскоре машина с мигалкой остановилась на дороге за деревьями, из неё выпрыгнули две фигуры в полицейской форме.