…Шёл четвёртый час. Но, видимо, в эту ночь Джон Томс был запланирован на «десерт». Ничего, Леда дождётся, хотя другие, как видно, этого делать не стали – зал уж заметно опустел, многие потянулись наверх по двум мраморным лестницам, расположенным в противоположных концах зала. Что располагалось там, наверху, Леда не знала, но резонно предположила, что там могли быть комнаты для отдыха или, скажем для игр в карты или бильярд. Правители, видимо, устав, тоже тихонько удалились. Но и оставалось здесь, в зале, народу ещё предостаточно – сидели, чокались, пили, ели, бродили меж столиков, пошатываясь, подходили к кому-то, обнимались, целовались. Фу, всё превращалось в самую обычную пьянку. Чтобы всё-таки не разочаровываться, Леда не стала глядеть по сторонам, устремила взгляд на сцену.
И вот, о, наконец-то, зазвучала мелодия, по первым звукам которой Леда мгновенно определила – сейчас на сцене появится Джон Томс. Леда ринулась вперёд, продралась сквозь пританцовывающую публику и прижалась прямо к бортику сцены.
И вот он выпрыгнул, да, прямо выпрыгнул на сцену из-за кулис, и, жутко выделываясь, кривляясь, ломаясь, подпрыгивая и даже жеманничая, стал петь про хорошего, но простого парня, мечтающего о прекрасной девушке-леди, которая никак не идёт из его головы, всё время в его мечтах, не даёт покоя ему ни днём, ни ночью. Божественно, божественно! Леда визжала и подпрыгивала, как маленькая девочка, радостно била в ладоши.
Но что это? Джон Томс, не переставая петь, спускается по ступенькам вниз и идёт прямо к ней, следом тянется длинный шнур микрофона. Прозвучал последний аккорд, грянули аплодисменты, а певец, бурно дыша, лоб в бисеринках пота, склонился и поцеловал её руку. О, невероятно!
- Вы моя девушка-леди, - проговорил он ей. – Хотите моё фото с автографом?
- О, конечно, я была бы Вам так благодарна! – восторженно прошептала она, глядя на него во все глаза.
- Тогда прошу Вас в мою гримёрную, вот сюда, слева от сцены.
Леда оглянулась, хотела крикнуть Рэйду, чтобы пойти вместе с ним, но Рэйда не было. И Пола с Нэнси тоже. Секунда сомнения.
- Ну хорошо, - сказала Леда.
Джон Томс, импозантно поддерживая её за локоток, помог подняться по ступенькам на сцену, где вместе с Ледой скрылся за кулисами.
Гримёрная оказалась уютной комнатой с мягким освещением, низким журнальным столиком с модерново расставленными вширь ножками, низким велюровым диваном, низкой тумбочкой, на которой стояла хрустальная ваза со свежими, живыми цветами, и это были любимые Ледой тюльпаны – розовые, сиреневые, белые. О, какие же нежные, особенно в эту снежную новогоднюю ночь, как изысканно склонили свои головки в разные стороны! Единственное, что было не низким – вращающееся кресло у зеркала, перед которым на полированной полочке разместилось множество баночек и флаконов. Леда ещё раз огляделась – очень, очень мило.
Джонс Том щёлкнул ручкой в двери и подошёл к Леде.
- Поиграемся? – спросил.
Леда не поняла:
- Что? А где же фото?
- Вначале поиграемся, детка. – Он толкнул её на диван, она не удержавшись, села.
- Что Вы делаете! – возмутилась, хотела встать, но он давил руками сверху на её плечи.
– Я ещё со сцены заметил твои влажные полураскрытые губки, - заговорил он как-то гнусаво, через нос, что даже отдаленно не напоминало ещё звучавший в ушах Леды чудный сценический тембр - так не закрывай же свои губки сейчас, давай, смелее, крошка, я разрешаю, сделай сладкую сосаточку своему любимчику!
Ошалевшая от неожиданной наглости кумира Леда стала вырываться, он не пускал, одной рукой сильно надавил ей на затылок, отчего она уткнулась носом в его брюки, источавшие запах дорогого парфюма, а другой стал торопливо расстёгивать ремень, ширинку, не успела Леда опомниться, как перед глазами уже мелькнули курчавые рыжие волосы в низу его живота. Леда сдавлено крикнула, зажмурилась, снова захлопала глазами, задыхаясь от недостатка воздуха. Собрав все силы – и откуда они только взялись! – с размаху двинула кулаком гнусавому наглецу в пах, а большим пальцем другой руки что есть силы ткнула ему в бок между рёбер. Джон Томс охнул, его цепкие пальцы непроизвольно ослабили хватку, чем Леда мгновенно воспользовалась – ещё раз, уже двумя кулаками, двинула ему в пах, вскочила и бросилась к двери.