Конечно, первую часть испытаний придётся просто перетерпеть. Военные сейчас сотворят большую глупость – станут палить по шару с четырёх сторон из ракетных установок. Рэйд усмехнулся. Вот идиоты, армию не сегодня-завтра распустят за ненадобностью, воевать давно не с кем, но ведь генералам надо же как-то оправдывать своё существование. Убедили-таки правительственную комиссию. Ладно, пусть шарахают, пусть воочию находят подтверждение для своих коротких извилин – шар уничтожить или даже повредить невозможно - не-воз-мож-но! - он не физический объект, он сгусток энергетических потоков Земли и Космоса, которые удалось завязать в один узел благодаря открытию Рэйда. Шар – это большая энергетическая шестерёнка, через которую люди отныне будут управлять вращением планеты. Эта шестерёнка вообще-то невидима, лишь для наглядности, для зрительной осязаемости пришлось дополнительно вызывать по её контурам цветовые излучения. А иначе, как миру увидеть, поверить? Рэйд счастливо и судорожно вздохнул – наверняка придётся на многочисленных пресс-конференциях рассказывать, объяснять, показывать на пальцах, как всё это связано с потоками времени, почему не надо страшиться инерционных возмущений, какие перспективы открываются для дальнейшего использования его открытия в науке и технике. И всё это время в центре внимания будет оказываться он, Рэйд - находиться в лучах прожекторов, под прицелами объективов. О боже, надо, чтобы Леда продумала его костюмы, галстуки, сорочки…
Ник что-то прокричал, но Рэйд не услышал, тогда палец Ника указал на шлем с наушниками, что болтался на железном крючке с облупившейся болотно-зелёной краской. Рэйд надел шлем на голову.
- Вон их сколько, - раздался голос Ника в ушах.
И тут только Рэйд заприметил военные грузовики с ракетными установками, почти слившиеся с жёлто-красными барханами – надо же, эти идиоты даже не поленились на абсолютно бессмысленную в этой ситуации перекраску военной техники – жёлто-красные разводы на машинах действительно позволяли им оставаться какое-то время почти незаметными. Инстинкт, многолетний, въевшийся в кровь и пот тупой инстинкт военных, ничего не попишешь.
Рэйд бросил взгляд на циферблат, встроенный в панель управления среди прочих приборов. Оставалась одна минута.
- Ник, ближе не советую, только по окружности на этом уровне!
Ник кивнул.
Вначале они не услышали, а увидели одновременные вспышки с четырёх сторон, огненно-дымные хвосты взметнувшихся ракет – и тут началось! Не десять, не двадцать, а сотни реактивных снарядов устремлялись к поверхности шара, достигнув её, взрывались, но на фоне невозмутимой громадины это выглядело даже забавно - будто лопались мыльные пузырики, наполненные огненной трухой, слабенько пукали, превращаясь в рыжую пыль, оседавшую вниз. Словно на эту странную зеленовато-голубую планету внезапно просыпался обильный, безжалостный дождь озлобленных метеоритов, но где же, где они - кратеры от их ударов? Нету их. Нету! Но дыму-то, дыму!
Ник ошалело застыл с открытым ртом, а Рэйд громко, нервно расхохотался, в порыве чувств резко и сильно схватил Ника за плечо. Вертолёт покачнулся.
- Мистер, - крикнул Ник, - уберите руки, иначе отправимся в преисподнюю. Обидно, знаете ли, накануне бессмертия!
Старина Ник ещё не мог знать всех тонкостей. Грохнуться так, что костей не соберёшь, можно будет и в эпоху бессмертия. Потому что смерть на Земле всё-таки начисто не исчезнет. Бессмертие станет возможным лишь для тех, кто сумеет сберечь себя за сотни, а то и тысячи лет от превратностей судьбы, не станет жертвой аварии, катастрофы, стихийного бедствия или преступления, да мало ли ещё чего. Ладно, Рэйд объяснит ему потом, если успеет. Миссия Ника уже практически исчерпана. Скоро они расстанутся и, наверное, навсегда. Рэйду стало вдруг жаль – хороший всё-таки мужик, этот седоволосый, мужественный вертолётчик. Если бы Рэйд знал своего отца, то пусть бы он был именно таким, как Ник Николсон.
Дым и гарь между тем трусливо рассеялись, покорно отползли от шара, признав тем самым его величественность и непоколебимость.
Запищала рация, в наушниках раздался взволнованный мужской голос:
- Мистер Адомс, это Центральная.. Мы все тут просто в немом восхищении – ни один из наших датчиков не зафиксировал ни малейшего колебания на всей окружности шара. Вот это силища! Разрешите приступить ко второй части операции?