4. Правители
Глава 4. ПРАВИТЕЛИ
Высокие, золочёные двери со множеством резных завитушек распахнулись. Двое молодых темнокожих мужчин в светлых служебных одеждах ввезли в овальный зал Правительственного дворца инвалидную коляску. В ней сидел дряхлый старик лет восьмидесяти пяти – девяноста, со сдвинутой налево головой, косматыми бровями, отвисшей нижней губой и взглядом психически неуравновешенного человека, направленным куда-то вправо и вверх. Ноги его были укрыты клетчатым пледом. Старик хитровато улыбался.
Двое поджидавших его мужчин, пожилых, в возрасте под семьдесят, но ещё довольно подтянутых, дружно встали с кресел. Между ними наблюдалось весьма заметное сходство, только один - с седой чёлкой на лбу, а другой - с седой щёточкой усов. Братья Том и Гим поджидали своего отца – Верховного Правителя Планеты, сэра Генри Трумхауэра. Один из братьев, Том Трумхауэр занимал должность спикера конгресса, а второй, Гим Трумхауэр - пост премьер-министра. В любой другой момент эти высокопоставленные лица держались бы, как всегда, с холодным официальным достоинством, а Гим - даже с некоторым высокомерием по отношению к окружающим. Но только не сейчас. При появлении отца с ними всегда происходила странная, непонятная, неподвластная им метаморфоза - два пожилых мужчины, которых впору уже самих причислить к старикам, испытывали необъяснимый трепет, смешанный со страхом, будто вновь превращались в мальчишек, которых когда-то взбалмошный, непредсказуемый отец с удовольствием и остервенением порол ремнём. И вот он появился перед ними.
Служащие остановили коляску перед братьями и вышли. Створы золочёных дверей осторожно закрылись.
Старик в коляске поводил глазами по потолку, окнам, залу, словно ища объект, на котором можно задержаться, и, наконец, остановил взгляд перед собой. Как только в поле его зрения попали мужчины, взгляд старика несколько посветлел, потеплел и стал более осмысленным. Каждый из мужчин привстал на одно колено, приложившись губами к руке старика – один к правой, другой к левой.
- Здравствуй, папа, - растроганно сказал каждый из них.
Старик кивнул в ответ, и оба мужчины опустились в кресла.
- Начинай ты, Томми, - благодушно разрешил старик.
- Досточтимый и уважаемый сэр Верховный Правитель, - начал мужчина с седой чёлкой, но старик прервал:
- Официальничать, Томми, будешь в конгрессе. А здесь мы одни. Давай по-простому, как в детстве, когда ты забирался ко мне на колени и полушёпотом докладывал о проделках соседских мальчишек. Помнишь? Про рыжего Джона, который прятался в лебеде и теребил свою пипиську…
Старик захихикал. Лицо пожилого Томми стало слегка пунцовым. Он кашлянул и робко возразил:
- Ты спутал, папа, про Джона - это не я, это Гимми – он кивнул в сторону брата. Теперь побагровело лицо пожилого Гимми, а пожилой Томми добавил: – Я, если помнишь, рассказывал только про Джека, который кидал нам на крышу дохлых мышей.
- Да вы оба друг друга стоите, - махнул рукой старик. – Ладно, докладывай, что там у тебя?
- Хорошо, папа. По моему поручению подготовлен Указ об увеличении норм выдачи продуктов населению по их покупательским карточкам.
Одна из бровей Верховного Правителя удивлённо и недовольно поднялась вверх:
- Не подпишу! С чего это вдруг?
- Папа, наблюдается устойчивая тенденция к перепроизводству, склады забиты продуктами и…
- Разве люди у нас голодают? – перебил его Верховный правитель.
- Нет, папа, что ты, с этим давно покончено, потребительская корзина полностью соответствует физиологическим потребностям здорового организма, - послушно проговорил Томми, понимая, что старик сейчас упрётся. И действительно:
- Вот видишь. И потому говорю: нет и ещё раз нет! Лучше скармливать скоту, лучше сжигать в печах или вываливать в море, чем заронить в народе даже саму мысль о том, что корку хлеба можно не доедать, а стакан молока можно не допивать! Дескать, всего навалом, чего там беречь! Пусть потребуется для этого десять, двадцать, пятьдесят или даже сто лет, но к коммунизму надо придти с полностью вычищенным сознанием, когда человек, без всякого контроля со стороны, даже если вокруг него не будет ни единой души на много миль вокруг, возьмёт с полки ровно столько, сколько сможет съесть – и не больше!
- Как это мудро, папа, - воскликнул пожилой Гимми с щёточкой усов и мстительно-осуждающе посмотрел на брата. Тот покорно слушал, а старик между тем распалялся.
- А если мы будем потакать прихотям, - продолжал он гневно, - то все начнут капризно ковырять вилками в тарелках и крутить носом. В итоге мы получим не человека с высокой сознательностью, а расточительного, развращённого и эгоистичного потребителя. Заруби себе на носу: все насквозь прогнившие общества потребления остались в далёком прошлом, они не выдержали испытания временем, они утонули в горах использованных упаковок и бутылок, они распались, как когда-то развалились казавшиеся незыблемыми древние империи. Тебе должно быть стыдно, Томми, оттого, что так и не усвоил Первый закон политической психологии!