- Мама? А как вы с папой подружились? - неожиданный вопрос застает меня врасплох.
- А почему ты спрашиваешь? - стараюсь уклониться от ответа.
- Интересно же! - она наигранно восклицает.- Какая у вас история любви, а?
История любви... Четыре года назад я думала, что у нас с Артуром действительно настоящая история любви.
- Я расскажу тебе... но завтра, - стараюсь голос сделать тверже, - а сейчас время сказок и сна.
Уверена, завтра Тата и думать забудет о своём вопросе.
- Обещаешь?
- Да.
- Тогда читай!
И я начинаю читать, и с каждой страницей сердце трепещет и сжимается все сильнее. Все бы отдала, лишь бы остаться в комнате дочери навечно, не выходить из спальни, не идти к нему. Но сказка неумолимо заканчивается, и я ничего не могу с этим поделать.
-...Любит, любит, любит, любит, любит маленьких детей! - заканчиваю последние строчки, а Тата давно уже спит. Осторожно убираю ее головку на подушку, а она и не шелохнется. Выключаю ночник, и комната погружается во тьму. Может, сделать вид, что случайно заснула? Остаться здесь, дать себе передышку? Какое заманчивое, влекущее в своей опасности желание! Но он все равно придет за мной. И я не могу этого допустить, вдруг Тата услышит нас, что-то заподозрит, пусть еще маленькая, наивная, но сердечко нежное может многое понять и в этом нежном возрасте. Нехотя поднимаюсь, ноги едва гнутся, пока иду по коридору к нашей с Артуром спальне. Дверь закрыта, кладу ладонь на ручку, и нажимаю сверху...
-1-
Самой большой иронией было то, что с Артуром я познакомилась через человека, от всего сердца желавшего мне только самого лучшего. Уже тогда Артур был весьма преуспевающим молодым адвокатом и казался тем самым принцем, о котором я тайно мечтала, но на деле это была лишь маска, за которой таился настоящий монстр. И Артур умело скрывал свою истинную суть: красиво ухаживал, дарил подарки, водил в самые дорогие рестораны, осыпал цветами. А какие он умел вести красивые речи! Тут у любой неопытной девчонки поедет крыша. Тем более у такой как я. Детдомовская, не знающая толком любви и ласки простушка, я едва успела окунуться в мир большой жизни, находившейся за стенами интерната номер восемь. Меня ослепляло все вокруг, все, что было связано с ним, казалось нереальной сказкой, где я главная героиня.
В свое совершеннолетие, покинув привычное место, я перебралась в предоставленную государством крохотную квартиру в старом пятиэтажном доме, давно видавшем свои лучшие годы, находившемся практически на самой окраине города. Но, я была счастлива. Своя квартира! Впереди целая жизнь, и по наивности верила, что теперь меня будет ждать все только самое лучшее. Панировала окончить институт, найти работу и, быть может, позднее создать настоящую семью, где все будут любимы и желанны. Но у судьбы были другие планы, и первые трудности начались очень скоро.
К сожалению, сиротских детей много, и выпуская каждого из нас, довольно часто обманывают с жилплощадью, и мы попадаем из обветшалых холодных стен приюта в собственное жилье, еще куда менее пригодное для жизни. Только я этого не хотела понимать. Не замечала почерневшие от грязи и старости стены подъезда, не видела отсыревшие в углах квартиры обои, в некоторых местах покрытых плесенью. Я собиралась наводить порядок, обустраивала свое гнездышко. Перемыла все сверху донизу, выбросила на помойку старый, дырявый линолеум из кухни, оборвала обои. На крохотное пособие копила на ремонт, конечно без шика, но чтобы стало уютно и светло. Спала на жестком матрасе, о кровати пока мечтать не приходилось. Все будет потом, сперва привести квартиру в надлежащий вид.
Спустя два месяца после переезда ко мне пожаловала в гости Раиса Исааковна, женщина, способная любить брошенных и ненужных. Она была няней в моем последнем месте обитания. Всегда мягкая, добрая, она учила тем вещам, которым в приютах не учат: как ухаживать за собой, за порядком, даже втихую учила готовить. Но жуткие стены в подъезде, полуразрушенные ступени крыльца, вода, которая лилась с постоянными перебоями - все это приводило ее в ужас. Я же пожимала плечами, ходила следом за ней по крохотным метрам и слушала ее причитания.
- Теть Рай! Все поправимо, - уверенно говорила я, - вот ремонт сделаю... Просто обои оборвала, все лишнее выбросила, вот и кажется, что тут разгром. А то, что подъезд страшный, так это ничего, главное, что у меня здесь будет!
Но, как оказалось позже, дом был аварийным. Я снова пожимала плечами и продолжала твердить, что все не так плохо, как видится Раисе Исааковне, да и иного выбора у меня не было. Нужно просто ждать, когда предоставят другое жилье. Однако на этот раз она меня не слушала, а взялась за дело: стала названивать во все социальные службы, обивала пороги городской администрации, требуя предоставить другое жилье немедленно, твердила, что там опасно жить, что я несчастная сирота, и без того обделённая жизнью, но все безрезультатно. Ее никто не слушал. Но она не сдавалась и в итоге нашла адвоката, который пообещал добиться для меня более подходящего места. Это и был Артур. С трепетом я вертела в руках визитную карточку с его именем, ожидая приема перед его кабинетом, не веря, что кто-то серьезный собирается защищать мои права. Авдеев Артур Леонидович. Даже его имя вызывало невольное уважение. Сильное, мужественное. Я стеснительно опускала глаза, когда он смотрел прямо. Краснела, смущалась и ощущала дикую неловкость перед его дорогими костюмами, стоя в своих дешевых джинсах и старых кофтах. Он являл собой не просто образчик крутого адвоката, мужественного мужчины, уверенного в себе человека, он был еще и потрясающе, ослепительно красив. Четко очерченные скулы выдавали в нем решительность и непоколебимость. Серые глаза в ярости становились темнее, отдавая холодной сталью. Взгляд прямой, суровый, по такому сразу видно - с ним нужно считаться. Такой не приемлет пустые отговорки, ему нужны факты. Он возвышался надо мной почти на целую голову, был хорошо сложен, с широкими плечами и массивным торсом, но удивительно грациозным в движениях.