Он толкает меня внутрь и с грохотом захлопывает дверь. Бежать! Хочется бежать и спрятаться! Я не готова к такому, никогда не была, словно оказалась в страшном сне и никак не могу проснуться. Не надо Артур, не надо! Хочу обернуться, успокоить его, обнять и чтобы весь кошмар и все страшные слова, сказанные им, испарились. Но я уже достаточно здраво начинаю мыслить, и достаточно взрослая чтобы понять - невозможно. - Стой! - слышу гневный приказ, когда делаю шаг вперед, желая отдалиться. - Не двигайся. Я замираю, стою к нему спиной и слышу его тихие приближающиеся шаги. Руки Артура обхватывают мои предплечья, сжимают их сильно, так что чувствую боль даже через плотную ткань пальто. Дышит неровно, а пальцы, точно тиски, сдавливают все сильнее и сильнее, как будто переломать кости мне хочет. - Я... Артур... - как же объяснить, как достучаться? Если он пьян, помогут ли сейчас разумные доводы, готовые сорваться с губ, но я отчего-то не решаюсь их произнести. Словно стоит заговорить о них, и Артур сорвется и... мне будет еще больнее. Нервы - натянутые струны, шелохнуться боюсь, и все жду, что он сделает дальше. А Артур будто бы тоже замер, не двигается, молчит и только его шумное дыхание и сжатые на мне руки дают знать - он на пределе. - Иди, - наконец он разжимает пальцы, выпускает, и я едва сдерживаюсь, чтобы не обхватить сдавленные им места и потереть затекшие мышцы. - Иди в спальню, раздевайся. Делаю неуверенный шаг, затем второй, и медлю. - Я сказал тебе идти! - проорал Артур, и я пулей полетела в комнату. Срываю там пальто, шапку, разматываю шарф, бросаю все на постель. Артур появляется следом, устало облокачивается о косяк, и глядит так что мурашки по спине бегут. - Дальше, - тихо произносит он. - Артур, - готова умолять, прекратить пугать меня, но он молча качает головой. И тогда я медленно стягиваю свитер. - Дальше... Что это? Игра? Чего он добивается? - Чего ты ждешь? - грубо спрашивает он. - Или тебе нужна помощь? - Не понимаю, зачем ты... - неуверенно мямлю. - Хочу тебя видеть, разве не ясно? Или ты вдруг стала очень стеснительной? Стеснительной может и не стала, а вот бояться начинаю все больше и больше. - Давай! Продолжай. - Я не могу так, - чуть не плача, в мысленных мольбах прошу его одуматься. - Не можешь? - он наигранно удивляется, - может музыку включить? - и добавляет с такой примесью яда, что дрожать начинаю как осиный лист под натиском его взгляда, - Ты хочешь раздеваться под музыку? - Нет! Нет... я так... я... всё сама... - пальцы не слушаются, они дрожат, пока пытаюсь совладать с молнией на джинсах. Узкие штанины еле сползают с бедер, ума не приложу как сумела их натянут поверх толстых колгот, и Артур вдруг опустив голову качает ей, и подняв руку останавливает: - Стоп! Хватит. Разворачивается и уходит. А я остаюсь с полуспущенными джинсами готовая вновь разреветься. Вокруг воцаряется тишина. Гнетущая, почти мертвая. Обхватываю руками голые плечи, прислушиваюсь, готовлюсь снова услышать как хлопает дверь но ничего не происходит. Пытаюсь понять, что делать дальше, стою. Проходит несколько минут, затем еще. Нерешительно, стягиваю наконец джинсы до конца, вся скованная, почти сгорбившись, нахожу халат и плотно запахиваю его. Стараясь не шуметь выхожу в коридор. Морщась от звука раскрывающейся молнии, стягиваю сапоги, и осторожно ставлю возле стены. Иду вперед, в поисках Артура, может и глупо это, не знаю, может лучше спрятаться и оставить его в покое, но разве важен мой страх? Важно другое - как можно быстрее поговорить, объясниться. Я нахожу его в одной из комнат, сидит спиной в кресле, руки лежат на подлокотниках, устало повиснув, а в руках мой телефон, пальцем он гладит экран, и я уже трусливо собираюсь ретироваться, как слышу его голос: - Подойти ко мне, Ульяна. Сядь. Я подхожу, и опускаюсь напротив него в другое кресло. Артур набирает на телефоне чей-то номер. - Привет, мам....Да это я... Ульяна не сможет приехать... Что... Ах, вот как! - подозрительно щурит на меня глаза, - Да, приехал... спасибо....Устал очень...Нет, позже... да, мам... я разберусь...Спокойной ночи, папе привет. Осторожно, словно ненароком может разбить, кладет телефон на журнальный столик. Локтями облокачивается о колени, скрещивает пальцы у подбородка, и все это время в его глазах мелькает столько разных эмоций, что я не успеваю за их переменой. - И так... ты умеешь врать... - Артур... - Как это произошло? - обрывает он меня и теперь смотрит на мой живот, а я машинально касаюсь его рукой. Мне чудиться, что маленькое сокровище внутри тоже боится. - Я не стану делать аборт, - хочу сказать это твердо, да ничего не выходит. - Но ты сделаешь, - поднимает вновь на меня взгляд. - Как ты можешь! - не верю! Не верю, что он говорит такое! - Ты не хочешь от меня детей? - Мы. Не можем. С тобой. Иметь. Детей. - Отчеканивает каждое слово, - потому что я не могу, никогда, слышишь? Никогда не смогу стать отцом. Шок. Недоверие. Страх. И полное отсутствие понимания происходящего. Это невозможно! Я плотнее обвиваю руки вокруг живота, единственное, что сейчас могу осознать - битва проиграна.