За высокими резными окнами синело небо, засыпанное звёздами. Половина луны стояла высоко.
Среди старых колонн и столов с богатыми блюдами и бесконечными напитками звучала жизнерадостная музыка, слышались разговоры, лязг украшений и песни девушек и юношей в пёстрых лёгких нарядах. Можно было различить высокий и вместе с тем необычно мягкий голос и заливистый смех Адриана.
Сцирша зашла в главный зал и кивком поздоровалась с людьми, которых теперь ей нужно было считать родственниками.
Адриан развалился на подушках и шелках в компании нескольких девушек и увлечённо щебетал им что-то, не забывая погладить одну по волосам и мягко обхватить за талию другую. Сцирша подошла ближе.
– Адриан.
– А? Да? – он с трудом отвлёкся от девушки, норовящей лечь ему на грудь.
– Можно тебя на минутку? – Вторая девушка, заметив Сциршу, захихикала и отвернулась. Черноволосая, с голубыми глазами-льдинками. Адриан закатил глаза, пообещал подругам скоро вернуться и поднялся на ноги.
Сцирша отвела его к столу с напитками.
– Адриан, что ты делаешь?
– Сцир, дорогуша, только от тебя я не слышал нотаций… – всплеснул он руками.
– Адриан…
– В самом деле, неужели порядочному виконту нельзя творить непорядочные вещи? – он подхватил бокал вина, отпил из него и продолжил возмущённым тоном, – это прекрасная ночь!
– Адри…
– Если ты завидуешь, просто попроси, и я помогу обольстить любого, кто тебе понравится на этом пире! – он с силой опустил бокал на стол, хрустальные вазочки с фруктами зазвенели, – не рушь мне веселье, чёрт возьми!
– Адриан, это моя кузина.
Ведьма и виконт уставились друг на друга. Первая в ожидании, второй в ступоре. Отпив ещё немного, Адриан заговорил.
– Ну… Мы теперь… Типа родственники, так получается?..
– Монтгомери! – воскликнула Сцирша. Она старалась выглядеть возмущённой, но её быстро выдала улыбка. Адриан рассмеялся.
– Отдохни, Сцир. Пиры для этого и нужны. В конце концов, ты ведь нашла, что искала?
Улыбка тут же исчезла с лица ведьмы.
– Нет. Мои поиски стали только сложнее.
– Но ведь Озахар всё рассказал…
– Теперь я знаю, как всё началось. Но я всё ещё не нашла маму. Возможно, она снова ушла искать Солнце-и-Луну. И как бы она не мешала мне идти за ней, я найду их. Потому что они тоже ищут меня.
Адриан замер с бокалом у рта и посмотрел на ведьму исподлобья. Затем вздохнул, взял две закупоренных бутыли вина, стал набирать в полупустую тарелку фруктов сыр и закуски.
– Что ты делаешь? – Сцирша недоумённо наблюдала за виконтом.
– Я не понял ровным счётом ничего из твоих слов. Так что набираю еды и питья, чтобы, пока ты объясняешь мне всё, я мог полакомиться хоть чем-то на этом празднике, устроенном, между прочим, в твою честь, но, очевидно, из нас двоих по-настоящему ценит веселье только один человек… О, канапешечки!..
***
В небольшой гостевой комнате, данной ведьме, было относительно тихо.
Сцирша сидела на пуфе, держала спину прямо и неотрывно смотрела в окно, на одну и ту же звезду. Адриан полулежал на подушках и пил вино из горла. Сыр и виноград медленно исчезали с тарелки.
– Мама предупреждала меня в той песне. «День и ночь ждут тебя дюн и замков князья, с глаз их прочь, вглубь и ввысь, они ищут тебя, берегись». Всё детство я задавалась вопросом, почему она так часто поёт мне это. Очевидно, это как-то связано с Солнцем-и-Луной. К тому же, тот алтарь в нашем старом доме, маска Солнца-и-Луны, её просьбы к Мюриэлю…
– Она была знакома с тем отшельником? – Адриан небрежно смахнул с одежды пару упавших из бутылки капель.
– Мы жили в одном лесу. Наши тропы пересекались, – Сцирша кивнула, – когда она уходила, просила его присмотреть за мной. Ему не нравилось, но, судя по всему, он всё-таки не мог оставить ребёнка наедине с ядовитыми ягодами и осиными ульями. Мама его всегда благодарила. Приносила пушистых куриц и давала зелья, которые делали чудные вещи, – она улыбнулась, – Мюриэль назвал маму Лисой…
– Звучит романтично, – Адриан вертел в руках оливку на палочке.
– Не думаю. Мама звала его Медведем. Он научил меня, что весь мир поделён на территории. Нигде нет ничьей земли. Что-то принадлежит зверям, что-то – людям, – она перевела взгляд на дюны, видные из-за строгих дворцовых стен, – что-то отведено третьим силам.
Сцирша взялась за месяц на ожерелье и принялась слабо дёргать его.
– И нужно решить, где твоё место. Иначе везде будешь чужим.
Музыка в зале на мгновение затихла. Прислушались и виконт с ведьмой. Раздался глубокий смех Озахара, и ещё громче зазвучали ребабы и даффы.
– Мы мало говорили с ним. А когда переехали, то почти перестали видеться. Только когда я выходила собирать ингредиенты, – Сцирша прикрыла глаза, – мама запрещала мне ходить в западную часть леса, к границе со степью. Запрещала смотреть на горы, за которыми начинается пустыня. Боялась, что я услышу их зов, потому что она сама его слышала.
Сцирша наклонилась к Адриану, который только собрался отпить вина. Виконт поставил бутыль на столик и подтянулся к ведьме.
– Я подслушала, как она жаловалась знахарке, госпоже Триверди, на голоса в голове. Спрашивала, как заглушить мысли, которые не хочешь слышать. Триверди думала, что это безумие. Или проклятье. Но потом дала настойку на маке. Мама медленно умирала, и я не знала, что делать. Корила себя за то, что не могла ей ничем помочь.
– Почему нельзя было обратиться к магу? К тому же, – Адриан понизил голос и проговорил имя сквозь кашель, – Азре.
– Я предлагала это сделать. Сначала она говорила, что он слишком юн, потом – что не хочет ломать жизнь мальчику. Не знаю, что мама имела в виду…
– Похоже, нас обоих детством не наградили. Я получал игрушки, одежду, всё, что хотел. Кроме внимания родителей.
Сцирша взяла вторую бутылку вина и легонько стукнулась ею о початую Адрианом бутыль. Он усмехнулся и кивнул ведьме в ответ. Она отпила немного и поморщилась. Кисло и терпко.
– Мы с мамой жили вместе, она учила меня, кормила и одевала. Я не знала, что может быть иначе. Поэтому, когда попыталась завести в городе друзей и узнала, что их мамы читают им на ночь, а папы берут на ярмарку и покупают деревянные мечи, я решила, что будет лучше с ними не дружить. Иначе мне станет совсем грустно, – она покачала головой, – но не могу поспорить, что мама дала знания, без которых я не продержалась бы и месяца в Везувии после её ухода.
Сцирша и Адриан задумались о чём-то, и молчание прерывалось только звоном бутылей. Виконт очнулся от мыслей и снова обратился к ведьме:
– Так ты предполагаешь, что…
– Солнце-и-Луна звали её. Всё то время, что она бегала по пустыне, сидела в лесу, в городе – голоса звали её. Говорили с ней, раз уж мама поставила дома алтарь, – ведьма уставилась в пустоту, – и она боялась, что Солнце-и-Луна позовут меня. И все эти злоключения – предупреждения, мольбы не идти за ней, не пытаться повернуть время вспять.
Адриан хмыкнул. Он медленно покивал несколько раз, нахмурился и неожиданно серьёзно посмотрел на Сциршу.
– Ты не думаешь, что в её предупреждениях есть смысл? Если эта хреновина чуть не сравняла Нопаль с землёй, то она с лёгкостью могла убить… человека. Захочет – и тебя убьёт.
– Ты сам рассказывал о шаманах, которые приходят в город с караванами. «Их боятся даже полудикие нопальцы!»
Адриан зашипел, призывая к тишине, и кивнул на дверь, за которой стояли стражи. Сцирша улыбнулась.
– Рассказывал. И что?
– Эти шаманы могут знать что-то о Солнце-и-Луне. Хотя бы о том, что это такое. Откуда пришло и зачем. Вполне вероятно, что мы узнаем, как с ними можно договориться. Как их победить.
– Вполне вероятно, – Адриан пожал плечами, – а может они и сами ничего не знают. Что тогда?
– Я найду способ узнать. Расспрошу архивистов Озахара, писцов, мудрецов, найду каждого уличного музыканта и стихоплёта, в словах которых будет слышно хоть что-то о Солнце-и-Луне. Поговорю с Иршантами. Но если и это будет бесполезно, то я готова рискнуть и пойти наугад, в пустыню.