Чёрные одежды Властомил быстро сменил на светлые запасные платья Сцирши. Они были явно малы, но судья был готов терпеть жмущую запястья ткань и впивающиеся в плечи рукава, лишь бы не истекать потом.
Сцирша чувствовала духоту и ощущала, как солнце беспощадно жжёт землю. Однако ей было видимо легче, чем её спутникам: ведьма шла впереди, находила в себе силы волшебством катить тележку по песку и то и дело взбегала на дюны, чтобы поскорее посмотреть, какой путь ждёт их впереди. Она хотела снова встретить маленький песчаный вихрь, который бы помог им дойти до города. Но помогали им только звёзды.
Половину второй ночи люди, измождённые дорогой, решили проспать, а вторую половину – идти. Ведьма, как уставшая меньше всех, согласилась разбудить спутников в назначенное время.
Один кувшин уже был опорожнён, вяленое мясо съедено подчистую. Но не трата припасов пугала Сциршу.
Властомил и Адриан уснули сразу: силы покинули их, как только они легли на песок, укутавшись в собственные одежды. Сцирша села на землю, опершись спиной о тележку, зажала в ладони стеклянную колбу и положила руку на бортик кузова. Она посмотрела на ночное небо, и растущее беспокойство тысячами иголочек поднялось от груди к горлу. Время суток было тем же, Сцирша легко могла определить его. Но звёзды стояли точно так, что и ночь назад, несмотря на то, что люди должны были пройти уже половину пути. Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Звон упавшей в кузов колбы привёл её в чувства – Сцирша сама не заметила, как задремала. Она снова взяла колбу в руку и взглянула на спутников. Адриан смог полностью укутаться в одежду, и теперь был похож на кокон гигантской бабочки, иногда переворачивающийся с одного бока на другой. Властомил накрылся своей чёрной мантией и беспокойно ворочался, шёпотом нёс какую-то бессмыслицу и утыкался носом в воротник. Ведьма улыбнулась.
«Вы ведь хотите, чтобы я вас нашла? Но я не смогу этого сделать, если мне нечего будет пить и есть. Я умру по дороге к вам». – Сцирша смотрела на луну. Как бы она ни хотела, голосов в её голове не звучало, ответы на вопросы не вырисовывались звёздами на небе, а бесконечная пустыня не изменялась, позволяя Нопалю вдруг появиться из-за дюн. Он тяжело вздохнула.
Треск огня Сцирша услышала не сразу. Она взглянула на Адриана и Властомила и закричала. Они лежали в тех же позах, но неподвижно. И были объяты пламенем.
Ведьма подняла руки и обрушила на людей горы песка в попытке затушить огонь. Песок расплавился, едва попав в пламя, и Сцирша в ужасе наблюдала, как тела начинают медленно обугливаться. Огонь расползался вокруг людей, ведьма пятилась. Крик застрял в груди, ноги едва ли держали Сциршу. Чёрные рёбра, черепа и позвоночники явно проступили в рыжих и золотых лоскутах огня. Тележка вспыхнула, как спичка.
Уходи! Мой алмаз, о дитя…
Сцирша зажала рот руками, как на ладони упали слёзы. Она не могла оторвать взгляд от чёрных костей. Голос звучал отовсюду.
Не берись! Повернуть время вспять…
Она затрясла головой, рухнула на колени. Знакомый напев звучал с неба, его пели звёзды, луна, чёрная пустота, в которой они висели, и он был нежен и лёгок. Кости друзей Сцирши рассыпались в пепел и угли, смешивались с песком и исчезали в нём с шипением и… хрустом.
Ведьма вскрикнула от боли и выпрямилась. Тележка за её спиной. Она резко повернулась к Адриану и Властомилу. Виконт свернулся калачиком, судья дёргал во сне ногой. Сцирша поморщилась, вспомнив о боли, и осмотрела свою руку. Стеклянная баночка была раздавлена, и её осколки впились в ладонь.
– Нет, мама. Я найду тебя. И они не пострадают. Всё будет… хорошо.
***
Вода закончилась. Кора с веточек дуба была снята. Сцирша больше не взбегала на дюны, Адриан поддерживал Властомила, чтобы тот не свалился в песок и его не потеряли. Снова.
Они не спорили. Не возмущались. Слишком устали. Каждый из них уже пытался вести их маленькую группу по звёздам, и каждый раз безуспешно. Они не ходили кругами. Просто всегда почему-то выбирали неправильную дорогу.
О таких случаях Сцирша не читала. Она знала, как укрыться от песчаной бури, что делать при встрече с ядовитой песчаной змеёй и можно ли есть чернотелок (нельзя), но что делать, если собственное ощущение времени и пространства подводит, она не имела ни малейшего понятия.
Солнце стояло высоко. Сцирша плелась, едва находя в себе силы везти за собой тележку. Она зарывалась в песок и то и дело останавливалась. Остановилась и ведьма, поняв, что не слышит за собой шагов.
Обернувшись, Сцирша впервые за долгое время почувствовала, как внутри неё всё холодеет. Адриан и Властомил лежали на песке, лицом вниз. Ведьма хотела сделать к ним шаг, но у неё получилось только упасть на колени.
Казалось, что ещё мгновение, и их тела вспыхнут. Чёрные кости расплавятся вместе с песком. Сцирша отвернулась, не желая видеть это снова.
На одной из дюн показалась дрожащая от горячего воздуха фигура. Ведьма прищурилась, но чётче фигура не стала. Она хотела было вскочить, замахать руками и запрыгать на месте, но у неё получилось только поднять одну руку. А потом всё вокруг погрузилось в ночь.
========== Глава 13. Ночь наступила ==========
Сначала появились звуки. Приглушённые голоса, неразделимые и монотонные, трепет ткани на ветру, шуршание песка под сапогами.
Голову что-то приподняло. На сухие губы легла влажная ткань. Сцирша вцепилась в неё и попыталась притянуть к себе руками, но поняла, что сил поднять руки у неё нет. Влага медленно попадала в иссушённую глотку, а затем – снова темнота. И так снова и снова. Звуки. Вода. Ночь. Звуки. Вода. Ночь.
Когда она прильнула к чаше с водой, у ведьмы получилось открыть глаза. Мутные фигуры и образы складывались в лица, кувшины, длинные палки, уходящие в черноту…
В следующий раз, очнувшись и попив, она медленно приподнялась, держа себя на локтях, и напрягла взгляд. Перед ней сидела, скрестив ноги, женщина с забранными в пучок волосами и в плотном плаще, закрывающем её от шеи до пят. В руках она держала глиняную чашечку, в которой отражался свет звёзд.
– Кто вы? – ведьма испугалась собственного голоса: хриплого и тихого.
– Странница.
Она выговорила это с явным трудом, и как-то странно произнесла несколько букв. Сцирша кивнула и потянулась к чашечке. Странница передала её ведьме, и та жадно выпила всю воду.
Лежак был мягким и пах верблюжьей шерстью. Ночной ветер шумел над шатром, вышитым месяцами и солнечными дисками, раскачивал тонкие опоры, играл на узких горлышках кувшинов, расставленных около ковров и подушек, перебирал кисточки навеса. Ещё несколько шатров стояли поодаль, и между ними мерцал костёр. Пахло углём и жареным мясом.
Сначала ведьме казалось, что она не может понять, что говорят люди у костра, потому что не до конца пришла в себя. И только когда она прислушалась, ей стало ясно, что не знает языка этих людей.
– Где мои спутники? – она огляделась.
– Красные волосы и белые волосы, – Странница кивнула и показала головой на ближайший шатёр, – там. Живые. Спят.
Ведьма попыталась встать. Странница взял её за руку, обхватила плечо и помогла подняться. Ноги почти не слушались, казались тряпичными. Даже в тусклом свете луны Сцирша отчётливо видела кончики своих пальцев, тёмные и сморщенные. Покачиваясь, ведьма и Странница побрели к костру.
Странница посадила её на сложенные друг на друга подушки, тонкие и почти такие же твёрдые, как песок. Сама уселась рядом, снова скрестив ноги, и заговорила с людьми. Сцирша щурилась, вглядываясь в лица у костра, высматривая их черты сквозь тонкие язычки пламени и колеблющийся жар. Напротив сидели мужчины с длинными бородами, в которых были видны тонкие косички, бусы и ленточки. Их головные уборы закрывали волосы, уши, шею, падали на плечи и спину. Рядом с ней сидели женщины с косами, свёрнутыми в пучок, обвешанные бусами, оловянными месяцами и солнцами, разглядывали ведьму, улыбались. Дети в длинных рубахах держались за спинами взрослых и смотрели то на мясо в котле, то на Сциршу.