Ведьма посмотрела на котёл – и рот тут же наполнился вязкой слюной, в носу застыл сладковатый аромат варёного мяса и тмина. Она услышала тихий женский смех рядом и в следующий момент обнаружила в своих руках тарелку с похлёбкой. Сцирша кивнула Страннице и принялась медленно пить бульон через край.
– Где мы? – спросила она, когда разговоры стихли, а её тарелка была пуста.
– В пустые Кошачий Коготь, – ей ответил широкоплечий мужчина в высокой чалме, украшенной блестящим камнем в виде половины лица луны и солнца, – в семи ночах от Нопаля, в шестнадцати от Карнассоса и в одной ночи от гор Булан.
– Спасибо. За всё, – Сцирша поклонилась, как могла, чтобы её голова не закружилась снова.
– Каждый из нас может потеряться в песках. В следующий раз, быть может, это вы спасёте меня. Или кого-то из моих людей.
Ведьма улыбнулась.
– Верно. Пустыня бывает жестока. Солнце беспощадно, луна холодна, звёзды хитры.
Мужчина пристально посмотрел на Сциршу поверх костра.
– Мы никогда не видели вас в пустыне и среди каменных домов.
– Я пришла с побережья залива Зефир. Здесь я ищу маму. Она ушла два года назад за отцом, который отправился служить Солнцу-и-Луне.
Люди зашептались.
– Давно ли ты ищешь её? – спросил мужчина, когда шёпот стих. Сцирша покачала головой.
– Нет. Мне кажется… – она пристально смотрела на камень, прицепленный к чалме мужчины, блестящий резными глазами, улыбкой и лучами, – я начала по-настоящему искать её только теперь.
– Помнишь ли отца?
– Нет. Мама не рассказывала про него ничего. Но я знаю, что его зовут Анис и он спас Нопаль от Солнца-и-Луны.
– Мы расскажем тогда, – выговорил старик, сидевший рядом с широкоплечим, – мы расскажем, да.
– Мы знаем. Анис, о Анис! – подхватила Странница и закивала.
Ведьма беспокойно смотрела на людей, которые выкрикивали, перебивая друг друга, имя Аниса. Широкоплечий поднял руку, и гвалт смолк.
– Много сезонов назад пески принесли к нашему каравану мужчину в серой дишдаше и с непокрытой головой, – заговорил он, – нам явился образ единственного верного бога, да будет сиять его имя вечно, Ашам-Валькамара, для вас, живущих в каменных домах – Солнца-и-Луны. Они назвали мужчину тем, кто несёт слово бога для нас, чтущих Ашам-Валькамара.
Сцирша тяжело вздохнула и опустила лицо в руки.
– Он говорил голосом бога, но был несчастен. Он говорил благие вести и его глаза были полны печали, и плакал Анис так много, что слёзы не успевали растаять на полуденном песке.
– Анис страдал, – сказала Странница, когда мужчина потянулся к кружке и отпил из неё, – много страдал, мы были в печали от этого. Но Ашам-Валькамар нельзя говорить «нет». Мы держали Аниса с нами.
– Однажды я узнал, что у Аниса есть жена и должно было появиться дитя, – продолжил мужчина, поставив кружку на песок, – но он не может вернуться к семье. Три моих жены подслушали наши с Анисом речи и бросились молить Ашам-Валькамар о милости для несущего божье слово…
Мужчина замолк. Вокруг костра стояла мёртвая тишина. Сцирша смотрела в землю.
– Ашам-Валькамар явились в гневе, и поднялась буря. А потом из шатра, где молились три моих жены, выскочила антилопа, выпорхнул соловей и выползла эфа, и все они скрылись в вихрях песка.
– А что Анис? – ведьма подняла взгляд на мужчину.
– Исчез, как будто его и не бывало. Ашам-Валькамар наказали нас за маловерие, с тех пор мы каждое полнолуние ходим в их храм, чтобы отдать должные почести и принести жертву.
Сцирша почувствовала, как сердце забилось чаще.
– Храм? Вы были в храме? Вы сможете провести меня туда?
Мужчина смерил ведьму взглядом.
– Дочь хочет повторить судьбу отца?
– Дочь хочет найти семью.
Он нахмурился и кивнул.
– Достойное прошение для Ашам-Валькамар. Но для такого прошения должна быть и достойная жертва.
Сцирша напряглась.
– Я пожертвовала многим, чтобы оказаться здесь. Неужели этого недостаточно, чтобы только узнать дорогу до храма?
Мужчина покачал головой, и в этот раз в его голосе не было ничего, кроме непонятной Сцирше тоски.
– Хорошо. Я научу тебя, как найти храм, – он посмотрел поверх головы ведьмы и поднялся на ноги. Мужчина побрёл к шатру, и его фигура всё сильнее чернела, удаляясь от костра.
Сцирша краем глаза заметила, как Странница, сидевшая рядом с ней, уходит. Ведьма повернулась и не сдержала широкой улыбки: Адриан сидел, неуклюже подогнув ноги, пристально смотрел на ведьму, красные волосы были похожи на воронье гнездо, на щеке отпечаталась вязь подушки, тонкие губы поджаты, чтобы скрыть ответную улыбку. Судя по глазам, в которых читался тяжёлый мыслительный процесс, он думал, что сказать. Ведьма рассмеялась и крепко обняла Адриана. Тот помедлил, но всё же поднял руки и прижал Сциршу к себе.
Она отпрянула, взяла виконта за плечи и радостно посмотрела на него.
– Адри! Скоро я точно узнаю, куда нам идти! Мы больше не заблудимся, я попрошу припасов в дорогу, и мы найдём маму! И, может, даже папу! Мы продолжим поиски!
– Что?.. – выдохнул виконт, – опять?..
***
Солнце висело высоко над шатрами, и голубое небо отражалось в бежевом песке. Узоры на коврах перетекали друг в друга, случайные тени кочевников мелькали на подушках и тюках с вещами.
Сцирша сидела на коленях и наливала воду в глиняную тарелочку. Перекроенные светлые одежды поднимались с медленным, равномерным дыханием. Ведьма взяла на себя заботу над единственным членом команды, которому их прогулка по пустыне далась тяжелее всего. Адриан сидел рядом, на подушках, и скрипел углём по грубым страницам пергамента.
Властомил потянулся за глиняной тарелочкой. Сцирша мягко приподняла его голову и помогла отпить.
– Где мы?.. – Его голос хрипел сильнее обычного.
– Нам помогли кочевники. Ты в безопасности.
Судья тяжело вздохнул и уронил голову обратно на подушку. Поморщился, потому что подушка была туго набита сбившейся от времени верблюжьей шерстью.
– И сколько мы тут?..
– Около недели.
Властомил распахнул глаза и дёрнулся в попытке подняться, но у него получилось только слабо ударить руками по подстилке.
– Не паникуй, Влас, – пробубнил Адриан из-за своих листов, – божества подождут, пока ты придёшь в себя и сможешь заключить с ними парочку сделок.
Судья сжал кулаки, повернул голову и впился в виконта взглядом из-под нахмуренных бровей. Он стиснул зубы, медленно выдохнул, отвернулся обратно и уставился в колыхающийся потолок. Сцирша покачала головой и положила руку тыльной стороной на лоб Властомила. Тот прикрыл глаза. Ведьма с улыбкой отметила, что щёки судьи из красных стали ещё более красными. Жар всё ещё был.
– Не ругайтесь. Между вами есть разногласия, но всех нас объединяет одна цель. Мы должны держаться вместе, чтобы её достичь.
– Я не ругаюсь. – Адриан отложил листы и уголь, наклонился вперёд и обхватил колени руками. Пара лучей, пробившихся сквозь навес, осветила зарисовки человеческих фигур и лиц. Виконт смотрел то на Сциршу, то на Властомила. – Если он хочет продать душу – пускай. Мне нет никакого дела. Его душа, в конце концов. Пусть только не трогает Везувию.
– Ни в коем случае не собирался навредить вверенным вам на попечение владениям, виконт Монтгомери, – просипел Властомил, всё так же лёжа с закрытыми глазами и хмурясь, – и я склонен согласиться с леди. Будем держаться вместе.