«Мама!» – Ведьма закрыла рот рукой. Сабира, уже ясно видимая, словно живая, держалась за большой округлый живот и корчилась от боли. Её губы были белые, испещрённые трещинами, щёки впали, под глазами появились иссиня-чёрные круги. Ногти на руках обломались и пожелтели, кожа на пальцах была похожа на отмирающую змеиную чешую. Одежда Сабиры выцвела почти до белизны. Женщина открывала рот так, что из трещин на губах сочилась кровь, задирала голову, но ни звука не раздавалось от видения, только шуршание песка в зарослях травы. Сабира подковыляла к берегу на дрожащих ногах и упала у воды. Сцирша подползла ближе. Она мало что видела из-за спины матери, и не была уверена, что хочет видеть.
Солнце восходило на небе, но Сцирша не замечала, как его лучи опаляют её. Сабира запрокидывала голову, беззвучно кричала, дрожала, сжимала в руках полы своей одежды и песок. Иногда она ложилась на спину и тяжело дышала, и затем снова резко сгибалась. Сцирша потеряла счёт времени. Сабира легла в очередной раз на песок, её грудь высоко поднималась и медленно опускалась. Она приподнялась на трясущихся локтях и посмотрела вперёд. Пересела на колени и низко наклонилась. Сцирша встала из травы.
Сабира подняла на руки младенца и встряхнула его. Ведьма зажала рот обеими руками, она не чувствовала, как по её щекам текут слёзы.
Сабира держала в руках тельце и трясла его. Закрытые глаза и рот, обвисшие ручки и ножки, стекающая с синей кожи кровь. Женщина развернулась, её лицо перекосила гримаса ужаса. Она прижала младенца к груди и рухнула на колени. Песок вокруг и одежда были багровыми. Сцирша закрыла глаза руками и отвернулась.
Глубоко вздохнув, она осторожно отняла руки от лица. Сабира стояла с младенцем у зарослей колючего кустарника. Она прерывисто дышала, её била крупная дрожь. Женщина опустила тельце в яму и стала закапывать её руками. Сцирша замотала головой.
– Нет! Нет, это неправда! Неправда! – она кинулась к матери. Её фигура исчезла в вихре песка. Сцирша одним движением разрезала вихрь, песчинки опали, она принялась рыть то место, где в видении была яма. Крупный песок забивался под ногти, тонкие ветви с маленькими листиками царапали лицо.
Ведьма завизжала и, суча ногами по земле, отползла назад, едва сдерживая рыдания. Корни кустарника оплели маленький череп и вылезли через глазницы.
Сцирша сжалась в комок и заплакала. Кусты зашелестели и рядом послышались шаги.
– Ради всех Аркан! Сцор, что ты здесь делаешь и почему так орёшь? – Адриан присел рядом и сжал плечо ведьмы.
– Нет… Это неправда, – проговорила она дрожащим голосом, – я не их дочь. Их дитя погибло от того, что мать была измучена жарой… Убита горем… – Сцор закрыла лицо руками и еле слышно прошептала, – тогда кто я?.. Откуда я взялась?
– Что ты такое говоришь? – в голосе виконта звучало беспокойство. Сцирша указала на разрытую ей могилу. Адриан нахмурился и заглянул туда. Скривился и отвернулся обратно к ведьме.
– И как ты умудрилась найти здесь эту гадость?
– Это настоящая дочь Сабиры…
– Что?
– Я… Я видела! – Сцирша села и обхватила колени руками, вжимая их в грудь, – я видела это!
– Так. Я тебе как специалист по иллюзиям говорю, что не стоит верить всему, что видишь… И слышишь… И чувствуешь… – Адриан покосился на могилу, – в общем, успокойся и расскажи мне…
– Нет! – ведьма вскочила и отошла от виконта, – теперь всё бессмысленно! Теперь я понимаю, почему мама так смотрела на меня, почему не говорила об отце! Я была никем для неё! Её родная дочь сгнила здесь, а я появилась дьявол знает откуда! – Сцирша схватилась за голову, – слишком много вопросов… Это невыносимо…
– Сцор, держи себя в руках, – Адриан сделал решительный шаг к ведьме, но та отпрыгнула ещё дальше. Песчаные вихри потянулись к ней и стали клубиться вокруг. Адриан прищурился и прикрыл рукой нос и рот.
– Кто я?! Почему Солнце-и-Луна хотят, чтобы я к ним пришла?! Откуда мама взяла меня и почему оставила?! – Песок закружился быстрее и яростнее. Адриан уже прикрывался предплечьем и едва мог различить силуэт Сцор сквозь маленькую бурю. Ведьма развернулась и побежала прочь. Она вскарабкалась по пологому склону, выбираясь из оазиса, и побежала вперёд, не разбирая направления. Песок летал, закручивался, оплетал Сциршу, заглушал испуганные крики и зов друзей.
Солнце поднималось выше.
========== Глава 15. Пленницы ==========
Песок давно забился в сапожки, горячий воздух обжигал горло, полуденный свет отражался от горячего воздуха над дюнами и слепил. Сцирша не чувствовала усталости, только растущую боль в груди и глотке. Маленькая песчаная буря несла её вперёд, куда-то вглубь бесконечной пустыни.
Ведьма резко остановилась и взмахнула руками. Столбы песка взметнулись, с шипением и грохотом обрушились на землю. Блестящий бело-оранжевый вихрь закрутился, он был похож на бесформенное, непредсказуемое чудовище, в чреве которого чернела фигура девушки со сверкающими янтарными глазами. Она сжала кулаки и закричала, задрав голову. Из-под песка словно забили десятки гейзеров: они вырывались из недр дюн, один за другим, дорожками расходясь от ведьмы в стороны. Вокруг Сцирши комки песка плавились, застывали и собирались в большие кристаллы с острыми, как копья, вершинами. Кристаллы стрелами разлетались вокруг, вонзались в барханы, улетали в небо, тонули глубоко под ногами ведьмы.
Она не замечала, как её руки покрываются алыми колючками, ногти удлиняются и искривляются, а коса изгибается в дугу.
Руки верёвочками опустились вдоль тела, колени подогнулись, и Сцирша рухнула на землю лицом вниз. Тонны песка с шумом упали следом.
Песок забивался в нос и рот, но это её не беспокоило. В ушах стучала кровь, неконтролируемый всплеск магии тысячами иголочек колол пальцы. Волнами накатывала тошнота, комок застревал в горле, в голове будто бесконечно били стекло и его осколки впивались в череп изнутри. Сцирша перевернулась и уставилась в небо. Бесконечно голубое и чистое.
Она закрыла глаза.
Жар будто бы плавил каждую клетку тела. Пот сразу же высыхал на коже.
Послышался едва заметный шорох чьих-то шагов по песку. Сцирша не нашла в себе сил открыть глаза.
– Правда бывает жестока, дитя.
Мягкий, вкрадчивый голос прозвучал совсем близко. Ведьма не шевельнулась.
– В тебе достаточно сил, чтобы принять её.
Она повернула голову вбок.
– Иллюзии созданы для глаз. Но сердце видит всё, как есть.
Сцирша разлепила веки. Первым, что она увидела, были маленькие чёрные копыта, наполовину увязшие в песке. Ведьма подняла взгляд. Антилопа наклонилась к ней и лизнула в лоб.
– Какая теперь разница? – Сцирша отвернулась, – всё, что я знала о себе и о маме оказалось ложью. Она мне почти ничего не рассказывала. И не зря.
Антилопа подогнула длинные тонкие ноги и легла рядом с головой ведьмы.
– Сердце видит всё, как есть.
– Ты это говорила.
– А ты слушала, но не слышала.
Ведьма нахмурилась. Она тяжело поднялась и села, обхватив руками колени.
– Ты ведь мираж? Я должна была уже получить солнечный удар.
– Я всего лишь антилопа, бегущая по пустыне.
Сцирша внимательно посмотрела на животное. Короткая жёлтая шерсть блестела в лучах солнца, маленькие чёрные рожки украшали голову. Она была бы самой обыкновенной антилопой, если бы не её глаза. На их месте красовались золотые монеты: на одной из них было выгравировано солнце с лицом, на второй – профиль месяца.
– Ты их посланница?
– Скорее пленница, – антилопа запрокинула голову и почесала рогом спину, – но я пришла сюда не пугать тебя.
– Да-да. Ты говорила про жестокую правду и сердце, видящее всё, как есть, – Сцирша потёрла переносицу.
– Так что видит твоё сердце?