Адриан уже принялся создавать светлячков, когда по сторонам загорелись огни. Чаши на длинных ножках, наполненные горящим углём, факела, висящие на стенах, тяжёлые железные лампы в высоком потолке: все они стали загораться сами собой, и уходить вглубь скалы, освещая длинный коридор. Виконт закатил глаза и затушил огоньки.
Сцирша сделала несколько медленных шагов вперёд, будто проверяя, не сломается ли под её следующим шагом пол, и не окажется ли всё происходящее затянувшимся кошмаром. Но плитка, блестящая от песчинок в свете огня, скрипящая ими же под ногами путников, стены, уходящие в бездну – всё было реальным.
Оглушительный скрежет раздался позади. Все разом обернулись.
Двери медленно, тяжело закрывались. Сцирша почувствовала, как сердце кольнуло, на глаза навернулись слёзы. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как в нос забивается запах затхлости, прогоревших углей и ветхой одежды. Властомил сгорбился в безуспешной попытке стать меньше и спрятаться от самого этого места, наводившего жуть. Адриан принялся нервно теребить концы своего пояса.
Сцирша шла впереди. Огни загорались всё дальше, освещая бесконечный коридор, неизменно уходящий в черноту. Она знала, что, будь это место нормальным, выдолбленное в ней здание упёрлось бы в противоположный склон скалы либо закончилось бы дырой. Первый поворот коридора примыкал к стене, позволяя рассмотреть её ближе.
Факелы и лампы освещали фреску, выложенную потускневшей мозаикой.
Фигура, вместо лица которой было солнце, стояла рядом с мужчиной с длинной бородой, в длинном плаще и с посохом в руке. Над ними расходились в разные стороны лучи, и они заползали на потолок и пол. Две фигуры стояли над несколькими домиками, выложенными среди карикатурных песков и скал.
– Сотворение Нопаля, – ведьма вспомнила легенду певчей, услышанную на рынке.
– Отлично. И зачем загадочному храму посреди пустыни запечатлевать момент создания города, стоящего где-то у дьявола в… на рогах?
– Люди, воздвигшие целый город, хотят думать, что они были кем-то вроде богов, – Властомил внимательно рассматривал мозаику, – оставить в истории след – нормальное для человека желание.
– Мне кажется, это только начало истории, – Сцирша пошла дальше по коридору, ведя рукой по стене.
Мозаика перетекала из образа в образ.
Домики были маленькими, крепостные стены низкими. Люди Нопаля явно о чём-то спорили друг с другом, и часть из них ушла в пустыню, а часть – осталась в городе, возделывать плантации и ухаживать за скотом.
Дома в городе становились больше, красивее, вычурнее. Человеческая фигура в высоком тюрбане, роскошных одеждах и с украшениями, выполненными настоящими драгоценностями вместо мозаики, собирала вокруг себя других людей. Среди них выделялись две фигуры – в длинных плащах, золотом и синем, лица их скрывали капюшоны, в руках золотой фигуры был серп, в руках синей – посох. Повелитель Нопаля говорил что-то двум фигурам и указывал им в сторону, и те шли, куда смотрела рука повелителя.
Фигуры шли по пустыне. Сцирша остановилась и вздрогнула: мозаика точно повторяла пейзаж оазиса, на котором она с друзьями отдыхала несколько дней назад. Золотая и синяя фигура сидели у кромки воды и пили. Из их рук вырывались линии, показывая творящееся волшебство.
Они шли дальше, встречая газель с рогами из чёрной мозаики, копытами из серебряной и шерстью из золотой, и гнались за ней. Они находили сосуд для масла, из которого вырывалось облако дыма, выложенное словно бы золотой крошкой, а не смальтой.
Наконец, фигуры столкнулись с толпой других людей. Сцирша присмотрелась. Мозаика перетекала со стены на пол, и теперь приходилось медленно шагать, чтобы рассматривать её.
Люди были похожи на кочевников, встреченных путниками ранее. Они нависали над золотой и синей фигурами, стоявшими так, будто собираются драться. Затем плитка становилась полностью багровой. Ведьма остановилась и отвернулась. Мельком она увидела, что выложено дальше, и ей больше не так сильно хотелось узнать, чем закончилась мозаичная история. Багровая плитка показывала фигуры кочевников и двух волшебников, и во всех сценах было видно, как последних истязают и мучают.
– Как страшно место сие… – послышался тихий голос Властомила позади. Сцирша тяжело вздохнула и продолжила идти.
Наконец, плитка начала обретать другие цвета. Две полностью чёрные человеческие фигуры были распяты на скалах. На их лица были надеты половины словно бы разбитых раньше масок: Солнца и Луны. Один из кочевников что-то кричал, стоя рядом с фигурами. А дальше – большая, большая мозаика белой вспышки.
Адриан вскрикнул, Сцирша обернулась и успела только заметить, как что-то схватило его и Властомила за тело и утащило в тьму. Крики утонули во мраке. Все факелы и лампы позади погасли, и Сцирша стояла теперь на небольшом островке света. Одна.
Она кинулась к тележке, всё это время тащившейся следом, и стала рыться в ней в поисках фонаря.
– Сцор.
Она вздрогнула, услышав родной голос. Ведьма повернула голову.
На краю света и тьмы стояла Сабира. Худая, серая, в потрёпанной одежде. На её руках и ногах висели ржавые кандалы.
– Почему ты меня не послушалась?..
Сцирша хотела было встать, но присела к земле снова, потому что всё вокруг затряслось, послышался грохот, гул и стук падающих на пол камешков. Прямо позади Сабиры вверх из бездны поднималась титаническая фигура. Вокруг неё загорелись лампы и факела, осветив ближайшие колонны, уходящие в черноту.
Ведьма почувствовала, как сердце пропустило удар. На титана, там, где должна была быть, по мнению Сцирши, голова, была надета двуликая маска Солнца и Луны. В прорезях для глаз горели колючие красные огоньки, половина Солнца сверкала и слепила, отражая весь свет вокруг, половина Луны каким-то образом всегда оставалась в тени. Из-за маски вырывались длинные двуцветные локоны, шелестящие и шуршащие, как сотни ядовитых эф и песчаных бурь. По синим локонам были рассыпаны железные звёзды, золотые локоны сияли под стать своей половине маски. Титан был укутан в разукрашенные орнаментами одежды, над которыми бряцали золотые и серебряные, чистые и ржавые украшения в виде монет, бус, колокольчиков, костей, клыков и черепов животных и людей. На толстой серебряной цепи существа висело две стеклянных банки, в которых мягко светились жёлтые шары.
Сабира растворилась в воздухе. Сцирша, потеряв дар речи, смотрела на существо, вставшее перед ней.
– Мы ждали тебя.
Голос, звучащий, как сотни медных труб, низкий и глубокий, разнёсся по всему дворцу. Ведьма хотела было сказать что-то, но всё её тело сковало, воздух не выходил из горла.
– Мы знали, что этот момент настанет. Дитя вернётся домой, как бы далеко не отнесла его судьба.
– Домой?.. – выдохнула Сцирша.
– Да. Пустыня Кошачий Коготь – наш дом. Твой дом.
Ведьма выпрямилась и огляделась.
– Где мои спутники?
Солнце-и-Луна наклонили голову набок, и все украшения разом издали цокот и звон.
– Это не важно. Важно то, что теперь ты там, где тебе суждено быть.
– П… почему? Нет! – Сцирша взмахнула руками и принялась ощупывать пол за границей света, надеясь найти хоть какую-то зацепку, – это важно! Скажи, где они!
Один из золотых локонов отделился от причёски создания, его кончики расклеились, образуя подобие когтистой руки, и указали пальцами на банки, висящие на цепи. Внутри ведьмы всё похолодело. Жёлтые огоньки бились за стёклами банки и пульсировали светом.
– Спасибо, что привела их. Мы с восторгом принимаем твоё подношение.
– О Фортуна! – Сцирша зажала рот рукой. Песок вокруг неё взметнулся и образовал вихрь. Из бездны медленно стали появляться струи песка, тянущиеся к ней. – Отпусти их сейчас же!