Сцирша спустилась в низину легко и быстро, бесшумно перебирая ногами по песку. Статуя упиралась плечами в небо, ведьма едва доставала до середины её пьедестала. Она поскребла колючей рукой по камням, заворожённая блеском. Похоже на блики воды.
Широкие и густые листья неизвестных растений отодвинулись, Сцирша вздрогнула и спряталась в тени статуи. Из зелени вышел мужчина, укутанный в широкие, синие и белые одежды. Смуглое лицо блестело от пота, карие глаза, в лучах солнца сверкающие янтарём, были обращены к статуе, с чёрной бороды, заплетённой в маленькую косичку, капала вода. Мужчина отёр рукавом рот, закрыл бурдюк и сделал шаг навстречу статуе.
Сцирша чувствовала, что они смотрят на него тоже. Наблюдают. Днём и ночью они смотрят. Мужчина коснулся камня, испуганно одёрнул руку: конечно, он не знал, как холоден их доломит. Из-за сыпучих гор на западе послышался знакомый голос.
«День и ночь! Ждут тебя
Дюн и замков князья…»
Мужчина обернулся.
– Да? Я нашёл кое-что!.. Нет, не воду. Это… Взгляни.
Он опустил взгляд и посмотрел прямо на Сциршу. Улыбнулся и махнул ей рукой, призывая уйти.
– Беги отсюда, мелочь. А то она боится вас.
Ведьма хотела было встать и заговорить, но листья вновь задрожали и из них шагнула женщина в жёлтом мешковатом платье и вишнёвой накидке, из-под которой выбивались длинные, кудрявые чёрные волосы, заплетённые в косы…
– Мама?..
Женщина вскрикнула и пнула песок, который веером ударил Сцирше в лицо. Она закашлялась, лёгкие наполнились песчинками, ведьма пыталась выплюнуть их, но земля под её ногами только окропилась кровью, песок заполнил всё тело, пальцы покрылись трещинами и рассыпались, Сцирша хотела кричать, но и её глотка обратилась в песок, и голова упала на землю, сливаясь с ней в одно целое.
Щёку обожгло. Сцирша вздохнула так, словно всплыла со дна моря, и снова закашлялась.
– О, боги! – Властомил приподнял голову ведьмы, его голос звучал высоко и отрывисто, – вы живы! Вы живы, хвала всевышним… Кошмар, как вы могли так напугать меня?
Сцирша потрогала себя за щёку. Она почти и не болела от сильного удара, скорее доставляла неприятный дискомфорт в сравнении с тем, что её телу пришлось испытать секундами раньше.
– Я не хотела, – голос скрипел, – что случилось?
– Сначала всё было спокойно, вы закрыли глаза и… Ох, позвольте, – судья помог Сцирше встать на ноги и дойти до стула за прилавком, – у меня уже не те колени, чтобы сидеть так просто на полу… Да, вы были безмятежны, скорпион у вас в руках опустил жало и тоже успокоился, но потом вы затряслись, животное упало и сложило лапки, и…
Сцирша сидела, навалившись боком на прилавок, и тяжело дышала. Она протянула руку и в неё, дёргаясь и виляя из стороны в сторону, влетел кувшин воды.
– Благодарю! – Властомил взял кувшин и отпил из него несколько больших глотков. Ведьма усмехнулась. Получив кувшин обратно, она допила воду.
– И скорпион засох и за секунду стал прахом. Он рассыпался, леди Сцирша! Вы стали кашлять и когда я подхватил вас, в ваших волосах был этот дьяволов песок! Он высыпался мне на руки. Мы явно сделали что-то не так…
Сцирша покачала головой.
– Нет. Мы просто нашли нужное животное.
Властомил хотел было заговорить, но отвернулся, говоря под нос что-то совсем тихо.
– К вашему сведению, – он снова посмотрел на ведьму, его голос стал немного ровнее, – это был первый раз, когда я ударил девушку по лицу.
– Без её согласия?
Властомил непонимающе посмотрел на Сциршу, но затем его лицо покрылось лёгким румянцем, он нахмурился и отвернулся. Ведьма сипло рассмеялась.
– Спасибо, Властомил. Вы в очередной раз оказали мне огромную помощь.
– Ещё бы вы оставили при себе свои дурацкие шуточки, Сцирша, – судья скрестил руки на груди и, опомнившись, быстро добавил, – леди.
========== Глава 7. Жизнь в воспоминаниях ==========
Сцирша снова с удивлением посмотрела на свои ноги. Нечасто ей приходилось носить штаны, но теперь, когда необходимо было двигаться как можно быстрее и свободнее, пышная юбка только бы мешала.
Она поставила ящик на прилавок и, прочистив горло, влилась в крики торговцев Плавучего Рынка. Под дырявым навесом висели пучки трав, баночки с мазями и зельями, привязанные за горлышки, перед ведьмой были выставлены ящики, открытые и закрытые, полные насекомыми и мелкими рептилиями. Между ящиками лежали сушёные фрукты, совсем немного, но Сцирша надеялась заработать на всём, что нашла в запасах лавки. Она громко оповещала всех посетителей рынка о низких ценах и каждому приходящему сообщала о почти бесплатной раздаче товаров из «Могилы» этим вечером.
– Чего это ты, Сцирша? – старушка в ярких одеждах подошла к прилавку, заметив знакомое лицо, – чего так дешевишь? Сборы-то хорошие, зверьё здоровое…
– Надо поскорее продать! – крикнула ведьма и, опомнившись, заговорила, как обычно, – некому будет смотреть за ними.
– Как это некому? – старушка не глядя оттолкнула от прилавка мальчишку, потянувшегося за мешочком инжира, – и чего это смотреть? Сама не справляешься?
– Уезжаю.
– Куда это?
– Госпожа Триверди, – Сцирша наклонилась к ней, – это не важно. Важно то, что я хочу продать всё как можно скорее.
– Да как же не важно! – старушка всплеснула руками, – как же? А матушкины лягушки?
– Госпожа Триверди, – ведьма выразительно кивнула на толпу любопытных, которые не могли подойти к прилавку из-за старушки, занимавшей своим объёмным телом и кучей слоёв одежды всё свободное место.
– Вот что, дорогуша, – госпожа Триверди отпихнула девушку, которая попыталась пролезть мимо и посмотреть на ящериц, – ты отдавай лягушек мне, а я верну их тебе, как вернёшься. Уж Сабира научила меня за ними присматривать. А то что же это за дело – отдать кому-то таких красавиц, да ещё задаром почти?
Сцирша взглянула на старушку. Осмотрела людей, собравшихся позади неё. Убрала с прилавка ящик с береговуньями, закрыла его, привязала к крышке мешочек с кормом и, выставив обратно на прилавок, подвинула к госпоже Триверди.
– Я уж позабочусь о деточках, – сказала старушка, легко поднимая ящик, – они у меня не заскучают… Да и ты не задерживайся, – она подняла взгляд на Сциршу, – куда бы ни шла, девочка. Главное за матушкой следом не сгинь. Удачи, счастья в дороге…
– Да, госпожа Триверди, – ведьма сдержанно улыбнулась.
Наконец к прилавку подошли люди, но, привлечённые исключительно видом столпотворения у одной лавки, быстро разбрелись, и около Сцирши вновь стало пусто.
Когда людей стало гораздо меньше, половина торговцев ушла со своих мест, а солнце уже клонилось к горизонту, Сцирша принялась грузить на тележку оставшийся товар. То есть, тот же самый, за исключением ящика с лягушками. Она закинула к ящикам корм, развернулась и потянулась было за мешочками с инжиром, как случайно схватила за руку мальчишку, тоже взявшегося за мешочек. Мальчик вздрогнул и уставился на ведьму. Сцирша несколько мгновений смотрела в грязное лицо, большие серые глаза, неотрывно следящие за ней, и на потёртую одежду, мешком висящую на острых плечах. Она чуть крепче взялась за ручонку и подвинула её вместе с инжиром к мальчику. Сцирша слегка улыбнулась и отпустила его. Мальчик прижал к груди мешочек, попятился и, опомнившись, скрылся в ближайшей подворотне, чуть не попав под ноги какого-то прохожего.
***
Волшебные огоньки зажглись над вывеской, покрыв её голубоватым свечением. Солнце уходило за горизонт, на другом конце неба тускло загорались звёзды. Сцирша проворчала что-то под нос и вытащила из щели между дверью и её косяком полог плаща, застрявшего там. Она обвела взглядом ящики, которые принесла обратно в лавку, тяжело вздохнула и села на один из них. Из ящика возмущённо зашипели, но Сцирша только шикнула в ответ. Кто бы в ящике не находился, он успокоился, а ведьма опустила голову в руки и закрыла глаза.