Сейчас был явно не сезон. Праздники толкают людей на покупки зелий, ингредиентов, припарок и лекарств. Подарки и подлянки люди делают круглые год, но именно сегодня никто явно не собирался справлять юбилей или устраивать сюрприз сварливому начальнику. Сцирша открыла ящик сбоку, и оттуда, шурша подстилкой, медленно выполз небольшой питон, покрытый сеткой чёрных и жёлтых полос. Он попробовал воздух языком и, сориентировавшись, обернулся у ног хозяйки, чтобы погреться. Ведьма медленно прошлась рукой по голове и телу змеи, успокаивая его.
– Ты прав, Исшах. Нужно держаться вместе.
Внутри лавки было темно. Голубой свет, переливающийся в бирюзовый и лазурный, с трудом пробивался через витраж, растекаясь по кривому стеклу. Стрекотание затихло, немногие из животных всё ещё бодрствовали, поэтому Сциршу окружала только мерная песня сверчков. Питон вполз выше, лёг на колени, ярко-рыжие глаза прикрыла склера, а затем и веки. Сцирша продолжала гладить его, пытаясь уследить за собственными мыслями.
– Вы полагали, что сможете продать всё за один день? – тёмная фигура встала в проходе, свет обрамлял её контур. Сцирша вздрогнула, но, узнав, голос, тут же успокоилась.
– Нет. Но я надеялась, что результат будет лучше. Откуда вы узнали?..
– Слухи распространяются быстро, леди Сцирша, – фигура вошла в лавку и встала рядом с ведьмой, – особенно среди придворных. Особенно, когда источником слухов является болтливая почтенная дама.
Сцирша почесала подбородок питона, который вытянулся вверх, чтобы понять, кто стоит рядом с хозяйкой. Властомил улыбнулся, наблюдая за змеёй.
– С ящиками вы мне не поможете, – ведьма окинула взглядом товар, в полутьме расставленный, как попало.
– Не помогу, – Властомил вытянул палец и попытался тронуть питона за нос, – но я могу купить у вас что-то.
Питон вытянул язык и развернулся, опускаясь обратно на колени Сцирши. Она нахмурилась и хотела было сказать что-то, но входная дверь открылась и с тихим болезненным вскриком в лавку ввалился высокий мужчина. Сцирша взмахнула рукой и лампочки вокруг загорелись мягким жёлтым светом. Мужчина потёр ушибленный лоб и огляделся.
– Добрый вечер…
– Добрый вечер, – Властомил убрал руки за спину и отошёл в сторону. Мужчина ахнул и проследил за судьёй.
– Ох… Не ожидал, что… Здесь бывают люди из дворца… О, Сцирша! – он развернулся и сделал шаг к ведьме, но уткнулся лицом в свисающие с потолка горшочки растений. Цветы на цепочках колыхнулись, горшочки звякнули о лоб посетителя. Мужчина снова охнул.
– Не торопитесь, господин Мансур. Пригнитесь, – Сцирша встала с ящика и указала на него, приглашая сесть. Мужчина кивнул, сел на ящик и затараторил извинения. Властомил наклонился к Сцирше и, не отрывая взгляда от мужчины, тихо спросил:
– Редко он здесь появляется?
– Напротив, – Сцирша ответила так же тихо, – но господин Мансур очень забывчив. Поэтому и приходит за зельями из листьев и ягод мирры, – она обратилась к мужчине, – вам как обычно?
– Что? А! Да, – он махнул рукой и тихо взвизгнул, увидев на полу питона, примеряющегося к его ногам, – я… я хотел… Тётя Шо… То есть, госпожа Триверди сказала, что ты уезжаешь. И вот я тут подумал, что нигде не достану таких хороших настоев, как у тебя. Поэтому хотел купить побольше, пока ты здесь. А куда ты?..
– Конечно, – Сцирша не стала дослушивать посетителя и повернулась к коробкам, плотно связанным бечёвками. Выбрав несколько из них, она отдала травы мужчине. Он рассыпался в благодарностях и принялся рыться по карманам в поисках денег.
– Ну, удачи тебе, что ли. Спасибо! Спасибо! – мужчина отдал мешочек денег, взял коробки с травами, пожал руку Сцирше, – спасибо! – повернулся и зачем-то пожал руку Властомилу, – большая благодарность от меня и моей жены вам, Сцирша!
Девушка в ярких, красных и синих одеждах изящно обогнула господина Мансура, который снова стукнулся лбом о низкий для него дверной проём, и деловито осмотрелась по сторонам. Дверь захлопнулась.
– Это «Могила»? Папа как услышал, что вы закрываетесь, наказал мне сюда бежать, – девушка упёрла руки в бока, из-за чего её пышные платья и плащи стали казаться ещё больше.
– Да. Это «Могила», – Сцирша улыбнулась.
– Ну и название. Очень располагающее, – усмехнулась девушка и, увидев ящик с ящерицами, восхищённо ахнула, – а это кто такие?!
– Пятнистые гекконы.
– О, боги, какие они булочки-лапочки-солнышки! – девушка наклонилась у ящика и протянула ящерицам руку. Гекконы насторожились, подползли к руке ближе и, изучив её, одна за другой доверительно ткнулись мордами в пальцы посетительницы. Девушка тонко запищала.
– Вы им понравились, – Сцирша подняла брови, наблюдая за необычной реакцией гекконов.
– Ещё бы! Мы с папой держим ящериц уже как лет восемь, но таких необычных я ещё не видела… Ну и окрас! Нам такие точно пригодятся… Ах да, папа ещё просил взять у вас пустырник и ромашку, но какую-то необычную, он уж не уточнил… – на руку девушки взобралось несколько ящериц. Они цепко схватились за ткань и их жёлтые в чёрную крапинку тельца медленно поменяли цвет, чтобы слиться с одеждой девушки. Она тихо засмеялась.
Дверь снова скрипнула, на пороге появилась женщина в платке, за её спиной стояло несколько людей. Вечер уже окончательно опустился на Везувию, и мужчины, женщины, старики и дети держали в руках фонари, подсвечивая лавку мягким рыжим сиянием свечей, наполняли тихими переговорами маленький переулок.
– Это ваша-то лавка закрывается, Сцирша? – обеспокоенно сказала женщина, подходя к ведьме, – Триверди опять треплется или случилось что? Я не позволю делу вашей маменьки зачахнуть! Где я куплю мази от коленей, если вы закроетесь?!
Сцирша широко улыбнулась.
– Купите сейчас и побольше. Я вернусь, – она подняла голову и осмотрела людей, вошедших в лавку и спрятавших потушенные фонари под плащи, – обещаю.
***
Властомил долил чая в кружку Сцирши. Она отпила немного.
– Спасибо за помощь.
– Пересчитывать деньги не так уж и сложно, когда часто имеешь дело со всякой мелочью, – Властомил сел на своё обычное место за столиком, – но та леди была в чём-то права.
– В чём?
– Название не располагает к тому, чтобы в магазин заходили.
– Его придумала мама, – Сцирша улыбнулась воспоминаниям, возникшим в её голове, но тут же нахмурилась и застыла, – во время чумы. У всех тогда было… особое чувство юмора.
– Во время чумы всё было особым, – Властомил поморщился, тоже предавшись воспоминаниям.
– Мама понимала, что её знаний не хватит, чтобы придумать лекарство от болезни. Но она могла облегчить участь умирающего. И привести в порядок умершего.
Властомил поднял брови и уставился на Сциршу. Ведьма не шевелилась.
– Это шутка. Игра слов. Можно сказать, что мы исправляли горбатых, – она мягко засмеялась, – мама говорила, что, раз нельзя отсрочить неизбежное, пусть оно будет скрашено гармонией и счастьем. Лучше ведь не страдать самому и не заставлять страдать близких, прежде чем уйти нав…
Сцирша осеклась. Она глубоко вздохнула, оперлась локтями о стол, опустила голову и прикрыла лицо рукой, будто бы потирая переносицу.
– Прошу прощения, леди, – Властомил потянулся, чтобы положить руку на плечо ведьме, но одёрнул себя и сел прямо, – ни в коем случае не хотел вызвать у вас неприятные воспоминания.
– Напротив. Полезно помнить о своей цели, – Сцирша подняла голову, – и ещё кое-что.
– Да?
– Вы понравились Исшаху.
– В самом деле?
Сцирша взглядом указала Властомилу под стол. Судья посмотрел вниз и едва заметно дёрнулся, заметив, что питон вьётся у его ног, пытаясь забраться выше.
– Как я мог не заметить, что?..