Вскоре после этого я предложил Клаусу записать русскую версию «Wind of Change». Я был в восторге от собственной гениальности, идея казалась мне блестящей, но Клаус воспринял ее с сомнением.
— Ты с ума сошел? — спросил он. — Я и русский язык! Перестань, Рудольф!
— Слушай, Клаус, ты подумай сам, — уговаривал я его. — Мы на Красной площади в Москве, сто тысяч фанатов, все круто, и тут ты вдруг запоешь «Ветер перемен» по-русски. Как ты думаешь, как всех это заведет? Старик, у тебя мурашки не бегут при мысли об этом?
Клаус ненадолго задумался, но промолчал. Я продолжал свою атаку:
— Песня вернется к русским зрителям, и они наконец поймут, о чем там речь. Ведь не все зрители понимают по-английски. К тому же ведь это Россия вдохновила тебя на этот текст: «Я плыву по Мисквереке до парка Горького» и так далее. Парень, это будет мегабомба!
Скепсис не покидал Клауса. Я же, наоборот, уже видел нас на сцене, над нами в темное московское небо взлетает пестрый фейерверк, а в ночи звучат наши песни.
— Ты представь себе — может, с нами захочет встретиться Горбачев, а мы тогда подарим ему песню на русском. Вот он удивится!
Да, я не шучу. Тогда я так и сказал Клаусу: «Ты представь себе — может, с нами захочет встретиться Горбачев…»
Идея русской версии «Ветра перемен» еще какое-то время витала в воздухе. В конце концов Клаус привык к этой мысли и дал добро. Мы заказали перевод, но результат получился такой неудачный, что Клаус не мог его петь в таком виде. Время шло, мы занимались другими делами, снова отправились на гастроли, записали песню на испанском — получилось классно и безумно понравилось нашим фанатам в Южной и Латинской Америке. Россия уходила все дальше и дальше на задний план. Потом мы сменили импресарио и однажды ехали в авто с его немецким партнером на очередное выступление. Внезапно в моем сознании всплыла идея русской версии, и я снова пустил шар по кругу Наш новый импресарио сначала прибалдел, но потом из него посыпались идеи. Мол, у него хорошие связи в языковой школе, можно узнать, как и что. Действительно, через несколько дней перед нами лежал перевод — лиричный и замечательно уложившийся в ритм. Клаус немного поупражнялся, наконец спел песню, и вскоре она уже звучала на всех русских радиостанциях. Супер!
Но настоящая сенсация ждала нас впереди! После исполнения песни на русском мы действительно получили приглашение в Кремль на 17 декабря 1991 года — лично от Михаила Горбачева. Неужели правда? Клаус недоверчиво смотрел на меня. «Может, это чей-то розыгрыш?» Все мы были потрясены.
Вечером перед нашим отлетом я смотрел новости. Показали русских парламентариев — те сидели в своем зале и дико ругались на Горбачева:
— Где Горбачев? Для немецкой рок-группы он находит время, а нас водит за нос. Мы хотим знать, что будет с нами и страной.
Ого!
Проклятье, подумал я. Разумно ли нам лететь в логово льва, раз там такая накаленная ситуация? Внезапно я растерялся. Советский Союз находился на пороге развала. В стране не хватало продовольствия, нарастало вооруженное насилие, вся нация стояла перед политическим переломом. Короче: в этой огромной стране царил абсолютный хаос. Вряд ли кто-нибудь на Западе знал, что там творилось на самом деле. Даже наши политики. Все это нужно было обдумать!
Но все же мы были всегда готовы к настоящему приключению, так что мы взяли ноги в руки — и поехали! Up and away!
В московском аэропорту нас встретила маленькая делегация и в громадных русских лимузинах повезла в отель.
Город напоминал призрак. Что-то висело в воздухе, и мы это чувствовали. На тот вечер был запланирован ужин с помощником Горбачева. Я по-прежнему думаю, что эта первая встреча была лишь пробной и что русские сначала хотели проверить, можно ли с нами вести разумный разговор. Встреча прошла без осложнений, русские специалисты были высшего класса, мы наслаждались гостеприимством. Но все же, хотя мы и были официальными гостями, никто из нас не знал, состоится ли сама встреча. До последней минуты русские делали из этого огромную тайну. А вообще, ситуация получилась удивительная — пять рок-музыкантов из Ганновера сидели в роскошном московском отеле и ждали Горбачева, в то время как весь мир не сводил глаз с этого человека.
На следующий день все прояснилось. Мы пронеслись по городу с огромным эскортом, и, наконец, перед нами возникла пышная правительственная резиденция. Мы ненадолго остановились перед знаменитыми воротами, через которые въезжают в Кремль только официальные гости. Полиция повернула — им въезд был запрещен, — а мы продолжили путь. Потрясающий момент. Потом мы шли по бесконечным коридорам и оказались в роскошном фойе. Впереди, у двери, нас уже ждали представители международной прессы. Ровно в 17 часов к нам вышел Горбачев с супругой и обменялся с каждым из нас крепким рукопожатием.