Человек, прихода которого я так ждала — с опасливым интересом, с ноткой скрытой надежды, — оказался сейчас в другой стране. Что ж, чудненько.
Не то чтобы я ожидала чудес или радостно скакала бы при его приезде, но определённое внутреннее напряжение присутствовало. Ведь по слухам, этот человек должен был выбрать лучшего из студентов или аспирантов и взять под своё крыло. Как наставник, как проводник. Тогда, услышав об этом, я впервые задалась вопросом: «В чём именно нужно преуспеть?» Что нужно сделать, чтобы заслужить место рядом с ним? Теперь мне всё казалось более понятным — вероятно, нужно было продвинуться дальше всех в одном из выданных дел, проявить себя, не сломаться под давлением.
Но другой вопрос беспокоил меня сильнее. Что, если справится не один человек? Что, если эта гонка обернётся борьбой против своих же?
— Интересно, — тихо хмыкнула я себе под нос, словно это могло рассеять гнетущую мысль. Может, это не просто соревнование. А проверка на прочность. Или, того хуже, — на преданность.
Я поднялась по ступеням, каждый шаг отдавался глухо и ровно. Подойдя к двери кабинета, постучала дважды. Почти сразу раздалось негромкое, спокойное:
— Войдите.
Открыв дверь, я шагнула внутрь. Кабинет встретил меня запахом кофе и бумаги. За столом, в центре комнаты, сидел мистер Даллас, привычно листая какие-то документы. Он поднял на меня взгляд, снял очки и кивнул.
— Здравствуй, Монтенеро, — сказал он просто, используя мою фамилию. В его голосе не было ни тени удивления.
Я прошла ближе, останавливаясь аккуратно на расстоянии чуть меньше метра. Я не стала отвечать, не захотела. Внутри всё подсказывало, что лишние слова сейчас будут только мешать.
В молчании я потянулась к молнии сумки и достала завёрнутый в ткань нож. Осторожно положила его на стол. Металл блеснул на свету.
Бровь мужчины дёрнулась вверх. Он окинул предмет внимательным взглядом, но выражение его лица не изменилось — холодное, профессиональное.
— Нужно провести экспертизу крови, — спокойно, даже отстранённо проговорила я. Я не любила говорить намёками и не видела смысла мяться. — Это касается дела о пропаже баристы.
Он, казалось, читал мой настрой. В моём голосе не было колебания — только сталь. Холод, уставший и сосредоточенный. Я как будто заранее предупреждала: не задавайте лишних вопросов, сейчас не время.
— Хорошо, — после паузы кивнул он. — Свободна.
Я коротко кивнула в ответ. Слова благодарности сорвались еле слышным «спасибо», почти прошёптанным. Но он услышал.
Я развернулась и направилась к двери, не задерживаясь. Преподаватель остался за моей спиной, а с ним — и тишина кабинета. Здесь мне больше нечего было делать.
Коридор встретил меня тишиной, только гулкие шаги отдавались эхом. Я сжала ремень сумки и глубоко вдохнула. Всё становилось всё более серьёзным. И теперь это дело было не просто делом. Это касалось меня лично. И я была готова идти до конца.
Лично — почему же? Когда дело не касалось меня, когда я в нём не участвовала напрямую — я смотрела на него отстранённо, как аналитик, как наблюдатель. Тогда во мне не рождались те чувства, что сейчас. Не было той злости, тревоги, той вязкой тяжести внутри груди.
Теперь же всё иначе.
Теперь, когда я чуть не стала телом без души в том злощавом кафе — когда моё сердце сжалось от страха, а пальцы вцепились в нож так, словно от этого зависела моя жизнь, — всё стало слишком близко. Не просто расследование. Покушение. Направленное на меня. На мою жизнь. И это изменило всё. Больше не могу быть просто наблюдателем. С этого момента я внутри и выйти уже не получится.
Я, покидая здание, толкнула тяжёлую дверь, и замерла на секунду на ступеньках. На дворе уже стремительно темнело, воздух был наполнен вечерней сыростью и лёгким гулом города. Уличные фонари бросали жёлтые пятна на мокрый асфальт, где отражались огни машин, проезжающих нескончаемым потоком.
Большинство людей уже были по домам. Офисные здания пустели, и только редкие прохожие спешили по своим делам. А вот молодёжь — совсем другое дело. Барные улицы в центре начинали оживать, слышались смех, музыка, сигналы машин. Кто-то курил, прислонившись к стене, кто-то уже с трудом держался на ногах. Гудёж и свобода — вечерняя аура мегаполиса.
Я решила идти пешком — идти было не далеко, и это радовало. Голова всё ещё была полна мыслей о расследовании. Всё крутилось, как водоворот, не давая покоя. Как я должна всё это распутать? Как добыть ответы? И, главное — как заполучить это чёртово место у неизвестного мужчины?