— Закрыла, — коротко ответила я.
Я подошла к столу и, задержав дыхание, посмотрела на аккуратно разложенные папки. Одна из них лежала чуть ближе остальных — белая, плотная, и на уголке красовался синий штамп лаборатории. Сердце в груди предательски дёрнулось, но я сдержала любую эмоцию, будто моё лицо превратилось в камень.
Сегодня. Сейчас. Я узнаю, кто тот мужчина.
Я остановилась напротив, сложив руки за спиной, чтобы скрыть лёгкое напряжение в пальцах. Даллас подвинул к себе папку, пальцем провёл по штампу, словно проверяя, настоящая ли она, и наконец открыл.
— Результаты пришли, — сказал он, как будто речь шла о чём-то бытовом.
А у меня в голове сразу гул.
Он медленно пролистнул пару страниц, взгляд его оставался спокойным, равнодушным, но это равнодушие давило ещё сильнее, чем если бы он улыбался или хмурился.
— И? — наконец выдохнула я, чувствуя, как этот короткий вопрос повис в воздухе между нами, будто в нём было больше смысла, чем в целой лекции.
Он как будто специально тянул интригу, смакуя каждое слово. Сидя на краю стула, любое промедление сводило меня с ума. Внутри что-то тянуло нервы, хотелось протянуть руку и буквально вырвать ответ, не дожидаясь, пока он закончит этот медленный, слишком спокойный рассказ. Я чувствовала, как в груди накапливается нетерпение, будто меня держат в темноте на секунду дольше, чем нужно.
— Кровь проверили по базе данных, — произнёс он наконец, протягивая мне тонкую папку.
Слова, казалось, прорезали воздух.
Я сжала подол свитера, пальцы побелели от напряжения, но я взяла папку, боясь, что голос выдаст мой восторг, если заговорю первой.
— Этот человек был там, — тихо добавил Даллас, и этого оказалось достаточно.
Облегчение накрыло меня, как тёплая волна. Плечи невольно опустились, дыхание стало чуть глубже. Не всё потеряно — наконец-то что-то сдвинулось с мёртвой точки.
— В этой папке, — он постучал указательным пальцем по синей печати, — все его данные, которые мне удалось достать. Надеюсь, это приведёт тебя к победе.
Он закончил почти торжественно, но с той сдержанностью, что давала понять — разговор окончен, и теперь всё в моих руках.
Кивнув и тихо поблагодарив, я аккуратно взяла папку со стола. Краем глаза заметила, как мистер Даллас уже переключил взгляд на экран монитора, будто за секунду забыл о моём присутствии.
Выйдя в коридор, я почувствовала, как холодный воздух ударил в лицо, возвращая в реальность. Папка, прижатая к груди, казалась тяжелее, чем была на самом деле — не от веса бумаги, а от того, что в ней, возможно, лежал ключ к разгадке.
Сердце стучало чаще. Настал момент, которого я ждала.
***
Я сидела за рабочим столом в спальне, включив настольную лампу и мягкую подсветку над изголовьем кровати. Основной свет не включала — хотелось уюта и полутени, в которой легче было сосредоточиться. Серые шторы, закрывающие окна до самого пола, создавали ощущение замкнутого пространства, будто весь остальной мир остался где-то за пределами этой комнаты.
Стены были выкрашены в нейтральный тон белого, а единственной мебелью, кроме стола, оставалась простая двухспальная кровать и шкаф. Пара скучных картин висела на стенах — скорее как обязательный интерьерный штрих, чем нечто, что имело для меня значение. В этом сдержанном, почти стерильном интерьере выделялись лишь яркие подушки: плюшевый мишка с бантом на шее, рыжий кот в пижаме крокодила и розовый Стич, сжимающий в лапках светящийся шарик. Их детская наивность казалась особенно странной на фоне того, что лежало передо мной.
На столе были разбросаны листы, распечатки, рукописные пометки. Всё это — собранные данные на одного человека: Майлз Джонс. Того самого, кто когда-то попытался стереть меня с лица земли. Теперь он перестал быть безликой тенью. У него было имя. Адрес. Чёткое лицо. Биография.
В деле — всё: от данных роддома до мест, где он был за последние семь дней. Где учился. С кем жил. Где работал. Где платил штрафы. В папке даже хранилась информация о мелком административном нарушении, в котором позже его признали невиновным. Запись осталась в системе, и этого оказалось достаточно, чтобы найти его.
Я провела пальцем по сухим строкам текста.
Теперь я знаю, кто он.
Мои пальцы не дрожали, когда я переворачивала страницу за страницей. Казалось, чем дальше я углублялась в его историю, тем реальнее он становился. Больше не призрак. Не кошмар из темноты. А живой человек, ходящий по тем же улицам, что и я, дышащий тем же воздухом. Майлз Джонс.
Имя звучало обыденно. Ничего зловещего, никакой интонации зла. Но я помнила. Помнила запах дешёвого одеколона, звук собственных шагов на кафельном полу кафе, когда я вырвалась и бежала.