Расчесав волосы и закончив уход, я вышла из ванной. На мне сейчас пижама из штанов и футболки в розовый цветочек — такую меня не видел никто. Даже я сама редко позволяла себе выглядеть настолько мягко — обычно спала в чёрной домашней футболке и нижнем белье, не запариваясь. Но сегодня, после всего пережитого, я надела то, что уже висело под рукой — будто бессознательно выбрав нечто более уютное, защищающее.
В квартире было прохладно из-за отключенного отопления — конец осени, а отопление всё-таки ещё не включили, говорили что поломка какая-то. Только кормят обещаниями починить. Где-то в глубине комнаты что-то щёлкнуло, наверное, пластик сжался от холода, и я поёжилась. Потирая руки, быстро запрыгнула в кровать, не желая разбираться ни с мыслями, ни с вещами.
Я слишком устала. Слишком многое увидела. Слишком многое теперь знала.
Я нахмурилась и залезла под одеяло, подтянула его к самому подбородку и крепко зажмурилась. Завтра придётся разгребать — и вопросы, и факты. Завтра снова в бой.
Но сейчас… пусть будет просто тишина.
Глава 5. Цена выбора.
Я вышла из дома ранним утром, вдыхая свежий, прохладный ветер, что пробирал сквозь одежду и обострял каждое чувство. Небо было затянуто серыми облаками — свет едва пробивался сквозь них, окрашивая улицы в холодный, матовый оттенок.
На мне необычный для меня образ — белая хлопковая футболка, облегающая верх, поверх которой я накинула объёмный чёрный кардиган с большими пуговицами. Он мягко спадает с плеч, словно даёт иллюзию защиты. К нему — чёрная атласная макси-юбка, которая чуть колыхалась при каждом моём шаге. Серые замшевые кроссовки с белыми полосками. Лёгкие, удобные, абсолютно не вяжутся с элегантностью юбки, но при этом придают образу ту самую дерзкую нотку, которую я никогда не теряла.
Волосы собрала в высокий хвост, зафиксировав чёрной краб-заколкой, и лишь пара выбившихся прядей мягко обрамляла лицо. В руках — небольшая чёрная лаковая сумка с тонким ремешком, блеск которой отражал редкий утренний свет. Сверху же я накинула чёрный кожаный тренч, длинный и строгого кроя, будто окончательно собравший этот странный для меня наряд.
Я сама себе казалась чужой в зеркале, когда одевалась. Редко ношу юбки — и сейчас, шаг за шагом, чувствовала, как ткань слегка обтягивает ноги, как непривычно открытым кажется низ. Но всё же благодарила судьбу за то, что эта юбка была макси — длинная, закрытая, дающая ощущение хоть какой-то защиты. Мини? Да у меня таких даже не водилось.
Я нечасто думаю о том, как выгляжу, — для меня важнее было быть собранной, готовой ко всему. А сегодня… словно нарядилась в чужую кожу. И в то же время чувствовала, как этот «лук» создаёт вокруг меня невидимую ауру — утончённости, строгости, спокойствия.
Я иду по тротуару, не торопясь. Каблуки бы сейчас цокали по плитке, но мои шаги в кроссовках мягкие, почти бесшумные. Город ещё не до конца проснулся — редкие прохожие, утренний шум машин вдали, лёгкий гул ветра. Каждый звук кажется обострённым, каждый взгляд случайного прохожего пристальным. Вдыхая прохладный воздух глубже обычного, внутри моё тело будто знает: этот день будет другим. Не просто ещё одним шагом в расследовании — а чем-то переломным, тем, что может изменить мою собственную жизнь.
Я поправила сумку на плече и ускоряюсь. Шагаю уверенно, но внутри всё же напряжение скачет верх-вниз. Асфальт под ногами кажется твёрже обычного, будто каждый шаг оставлял след не только на дороге, но и на всём, что со мной происходило.
Вчера всё случилось так стремительно, что выбора не осталось — пришлось брать машину в аренду. Такси сразу отпадало: чужие глаза, вопросы, особенно про то, зачем мне в такую глушь, да ещё и ночью. Я слишком хорошо знаю, как быстро любопытство превращается в подозрение. Одного любопытного водителя хватило бы, чтобы потом на меня свалилось ещё больше проблем, их и так — через край.
Мало того, что меня преследуют, но я хотя бы знаю, что это Джонс. Теперь же к этому добавилось ещё одно — тело Джоанн. Я нашла его. Увидела то, что многие только предполагали. И да, по логике это должно было снять с меня груз, доказательство есть, точки над «i» расставлены. Но нет. Я не могу остановиться. Будто сама судьба толкает меня вперёд, шепча: «Дальше. Ты почти там». И во мне зажглось то упрямство, за которое меня часто ненавидели, но которое и спасало не раз. Я решила идти дальше — по тонкой, почти невидимой нитке, которая могла привести либо к истине, либо к собственному концу.
И всё же сожаления не было. Ни капли. Каждый раз, когда я пытаюсь представить, что всё могло быть иначе, сердце отказывалось принимать эту мысль. Я знаю: правда будет за мной.