Я задержалась у входа. Моя ладонь легла на холодную ручку двери — металлическую, с немного облупившейся краской. Ключ, который нам дали в «комплекте«, щёлкнул негромко, по улице раздался скрип, будто заведение вздохнуло оттого, что к нему вновь пришли.
Внутри пахло выдохшимся кофе, чуть-чуть сыростью и чем-то едва уловимым… старым деревом, может быть. Интерьер был простым: длинная стойка у левой стены, пара круглых столиков с деревянными стульями у правой. Одни из них — возле окна, у которого, по словам владельца, Джоанн любила сидеть в конце смены, листая телефон и делая записи в блокноте. За стойкой — кофейная машина, пустая витрина, деревянные полки с сиропами и чашками. Под потолком — ряд ламп, сейчас выключенных. Просторно, но уютно.
— Свет включи, — пробормотала Ритта.
Норан щёлкнул выключателем у входа, выключив фонарик своего телефона.
Лампы загорелись, одна из них мигнула и выдала приглушённое гудение. Я медленно обошла стойку. За ней — узкий проход к подсобке. Справа — выход на кухню, где всё стояло по местам: раковина, ящики со столовыми приборами, бокс для мусора. Слева — короткий коридор, ведущий к чёрному выходу. Дверь массивная, с цепью, поверх которой виднелась панель сигнализации.
— Смотри, сигнализация активна, — заметила Ритта, шагнув ближе, кивнув головой. — И, похоже, никто её точно не взламывал.
— Даже если бы Джоанн хотела выйти через чёрный вход, ей нужен был бы ключ от замка, и код от сигнализации, — тихо сказала я. — А владелец утверждает, что сам закрыл эту дверь и больше никому ничего не давал, тогда зачем запасной выход?
— Может, он врал? — предположил Норан, но неуверенно. Он сам, похоже, в это не верил.
— Или забыл, — пожала плечами Ритта.
Я развернулась и вернулась в зал. Там, где раньше сидели посетители, всё казалось неестественно спокойным. Ни одного сдвинутого стула — всё как на витрине. Я подошла к столику у окна. На поверхности чуть потёртое дерево, в трещинах. Отсюда было видно улицу, по которой шли люди с зонтами, не подозревая, что кто-то отсюда исчез. Медленно провела ладонью по спинке стула, представляя, как Джоанн сидит, тетрадь в руках, допивает чай. Делаю поворот головы к окну. Кто-то заходит — может, знакомый? Или нет? В груди сдавило — не от страха, а от чувства, будто я наблюдаю за тенями, которых уже нет.
— Тут нет тайного хода, — сказала я почти шёпотом.
— Но есть ощущение, что она не ушла. А исчезла, — добавила Ритта у меня за спиной.
Норан молчал. Только смотрел на прилавок, будто искал за ним ответ. Я задержалась у окна. Серые капли стекали по стеклу, словно время само растворялось в этом движении. Смотрю сквозь них — на улицу, на прохожих, на чью-то забытость, но мысли мои здесь, в зале, будто затихший шёпот прошлого таился в каждом уголке.
Я закрыла глаза.
Шаги. Стук чашки о блюдце. Дверь, звякнувшая колокольчиком. Голос мужской, может быть? Грубый или, наоборот, слишком вежливый, потом — тишина. Какая-то неестественная. Перед внутренним взором всплыла фигура Джоанн — светлая форма, собранные волосы, уставшие, но ясные глаза. Я не знала её лично, но чувствовала: это была девушка, которая любила порядок. У неё наверняка всё шло по расписанию. Значит, если бы она ушла сама — она бы оставила за собой след. Запись. Заметку. Прощание.
Я шагнула обратно за стойку и склонилась к полу. Лёгкие царапины на плитке — от чего? Кто-то тащил что-то тяжёлое? Или… Я поднялась и медленно провела пальцем по поверхности прилавка. Он был тщательно вытерт, но что-то всё же цеплялось за ощущения.
— Кто-то старался, — пробормотала я.
Луаритта подошла ближе, нахмурившись.
— Старались что?
— Удалить присутствие, — ответила я тихо. — Не факт, что она ушла. Может, её вывели или унесли.
Я не произнесла «мёртвой», хотя слово уже звучало в голове, будто звонок, который я не решалась принять. Норан сделал шаг ближе, но не заговорил. Он смотрел на меня, и я вдруг осознала, как напряжены мои плечи, как сердце глухо стучит, будто отвечает эхом чужой беды. Внутри было странное чувство — как будто кто-то всё ещё здесь или недавно был.
— Нам нужно изучить график её смен. И камеры — даже если они ничего не записали, кто-то мог их выключить.
Я снова достала блокнот.
Словно дело начинало дышать и это дыхание мне совсем не нравилось. Осмотр занял больше времени, чем мы рассчитывали. Сначала — привычная проверка: кухня, подсобка, все входы и выходы но ни единой детали, которая могла бы натолкнуть на мысль, будто Джоанн ушла не сама. Всё выглядело так, словно смена просто закончилась, она сдала рабочий фартук, вышла в дождь — и растворилась в воздухе.