Пол был ровный, крепкий, выложенный светлой плиткой, местами потёртой. Ни одного намёка на люк, ни одной трещины. Подсобка за барной стойкой — банальное помещение с полками, картонными коробками и запасами, которых сейчас не было. Сигнализация не срабатывала, двери не были взломаны, и камеры давно не работали — всё это мы проверили дважды.
Я присела на барный стул и сцепила пальцы, упершись локтями в стойку. Сквозь витрину мягко сочился приглушённый свет уличного фонаря, и в его свете я разглядывала отражение помещения. Оно казалось каким-то… отстранённым. Словно всё происходящее — лишь симуляция.
Ритта стояла у кофемашины, задумчиво смотря в мобильник. Норан, насупившись, проверял петли на задней двери, словно надеялся на скрытую кнопку или лаз.
— Мы упускаем что-то, — пробормотала я. Голос прозвучал глухо, даже как-то неуверенно.
— Или просто не там ищем, — откликнулась Ритта, не поднимая головы.
Повисла пауза. Тишина в пустом кафе звучала особенно странно. За окнами начинало темнеть, и ночь медленно заползала внутрь, затягивая всё дымкой.
— Думаю, на сегодня хватит, — наконец сказала я, поднялась, медленно оглядывая зал — каждый стул, каждый стол, словно прощалась с местом преступления. — Завтра с новыми глазами будет проще.
— Разделим задачи? — Ритта отставила планшет и потянулась, приподнявшись на носках.
— Да. Я возьму её смены, проверю, кто работал рядом, поговорю с менеджером, — быстро записывала я в заметки. — Возможно, кто-то вспомнит, с кем она разговаривала, были ли у неё ссоры, подозрительные гости.
— Я попробую выйти на её семью, — кивнула Ритта. — Сестра вроде живёт в черте города. Хочу понять, была ли у неё личная причина исчезнуть. Может, что-то произошло в доме, о чём она не говорила на работе.
— Тогда соцсети за мной, — вмешался Норан, сунув руки в карманы. — Контакты, подписчики, общие фотографии. Кто ей писал, кто отмечал и так дале.
Мы переглянулись. У каждого своя часть мозаики, и всё, что нам оставалось, — собрать её до того, как детали обесценятся.
— Будьте осторожны, — добавила я, застёгивая куртку. — Иногда важное лежит прямо перед глазами, но мы проходим мимо, потому что не смотрим по сторонам.
Мы вышли в туманную, промозглую улицу. Сырой воздух сразу облепил лицо и волосы, и дождь, как по расписанию, снова начал накрапывать. Свет фонарей играл бликами в лужах, и кафе за спиной медленно растворялось в темноте, оставляя после себя только ощущение чего-то незавершённого. Словно оно дышало этой тайной и не собиралось так просто её выдавать. Я медленно подошла к своему подъезду, чувствуя, как усталость наваливается волной. Обувь неприятно хлюпает после промокших улиц, а промозглый воздух будто въелся под куртку, не оставляя ни единого сухого участка. Под окнами пахнет мокрым бетоном, скошенной за пару дней до дождя травой и отдалённо чьими-то сигаретами.
Я на секунду остановилась у двери, уставившись в тёмное мутное стекло. Моё собственное отражение смотрело в ответ: тени под глазами, чуть растрёпанные волосы и упрямо сжатые губы. Словно в этом молчаливом взгляде было больше ответов, чем в самом кафе. Подъезд встретил тишиной и слабым гудением лампы под потолком. Шаги гулко отдавались от стен, будто кто-то шёл следом. Я поднялась по лестнице, ни разу не взглянув назад — потому что не боялась.
Дверь квартиры щёлкнула. Внутри прохладно и тихо. С потолка в коридоре тускло светит лампа, неохотно разгоняя сумрак. Сняв куртку и бросив рюкзак на стул у окна, я первым делом направилась к чайнику. Запах моего дома почти неуловимым, но до боли знаком — смесь стирального порошка, тетрадных листов и чего-то мягкого, ванильного, от подушек на диване.
Пока вода закипала, я достала ноутбук. Экран осветил моё лицо голубоватым светом, и пальцы автоматически пробежались по клавиатуре. Досье на этих мисье, новости, видео из кафе — всё снова и снова. Джоанн будто стиралась между строк, исчезала даже в воспоминаниях.
Я сделала глоток чая, но вкус показался пустым. Если её никто не видел, если она не вышла, не сбежала, не умерла… значит, кто-то очень хотел, чтобы именно так и выглядело. И вдруг я снова вспомнила свои слова в кафе. Чисто. Аккуратно. Словно не было преступления — только иллюзия, только след, оставленный специально. Чтобы кто-то вроде меня нашёл ровно столько, сколько нужно, чтобы поверить в ложный ход. И если это так — кто-то следит за каждым нашим шагом.
Я провела пальцем по экрану ноута, увеличивая очередную фотографию. Кафе на ней казалось безжизненным — пустые стулья, чистые столы, на витрине не осталось даже крошек. Всё выглядело стерильно, театрально. Но что-то в этом кадре заставило меня задержаться. Я прищурилась, приблизив угол изображения, где виднелся тёмный просвет между барной стойкой и холодильником. Там, где по плану помещения должна быть просто стена.